Американцы начали всерьез досаждать. Их циничный подход - использовать в сокровенных знаниях лишь то, что можно было использовать, просчитав сегодняшней наукой, или воссоздать в металле, пусть и не понимая до конца принципа действия, - был в долгосрочной перспективе ущербен, но сегодня приносил плоды. Символы, защищающие доллар, были грубы, но действенны - он царил в экономике. Порабощенные aцтекские духи создавали новую астрономию. Сикорский, конспектируя Веды, окончательно отказался от авторотации, фон Браун разобрался с поступенчатым разгоном, пересняв на кальку пару наскальных рисунков в Индии, и вот уже начались испытания новых вооружений в воюющей Корее.
В октябре пятьдесят второго у любимого сына Володьки родился ребенок. Мальчик долго не хотел плакать, смотрел всем в глаза пристально… Спиридон ждал этого дня, составлял гороскопы. Ошибки быть не могло: это был тот, кого избранные ждали так давно. В лубянском подвале затеяли большое камлание. Собрали Черный Круг: oни с Блохиным, гауптман Берг-Попова и еще четверо марионеток, в тот момент в кругу состоящих, - Молотов, Маленков, Каганович и примкнувший к ним Шепилов. Заперлись на ночь. Завывали. Рисовали кровавые иероглифы вороньими перьями. Постреляли шестьсот шестьдесят шесть человек. Разошлись усталые, но довольные.
Но работа только начиналась. Спиридон вылетел на Таймыр, в спецлагерь, где объяснил заключенным шаманам, когда и о чем нужно камлать. Охрана объекта, из недобитых Аграновских подчиненных, ручалась за спецконтингент - шаманов кормили рыбой, а рыбы было мало. Если что, грозили урезать пайку.
Еще надо было обнюхать Ленинград на предмет Стражей. Еще недавно с этим вполне справлялся Жданов, когдатошний Спиридонов неофит, товарищ редкой подлости, но и редкого же чутья. Последние четыре года дело было пущено на самотек.
Прилетев в Питер, запряг местное МГБ, потрясая выданными Берией полномочиями. Справился. Перерешал в Смольном еще проблемы: эксгумировали кого-то из патриархов, сжигали его тело ночью на перекрестке дорог…
И только через месяц, ранним ноябрьским утром, вошел Спиридон в невеликую квартиру сына. Склонился над колыбелью, не скинув длинного летного плаща. Спящий ребенок открыл вдруг глаза и поймал взгляд деда. За окном засверкали молнии, громыхнуло. Невестка сунулась говорить про позднюю грозу - махнул рукой, отгоняя. Ребенок молчал, и родители вышли, думая, что он уснул под присмотром деда. А дед и внук смотрели друг другу в глаза долго, едва не с час.
В этот час необычно сильное цунами смело с лица земли Северо-Курильск и три тысячи человек с ним. В африканском Габоне выпал снег. В Канаде выкинулась на берег стая китов. На Амазонке пигмейское племя вымерло, отравленное собственным колдуном, после чего колдун немедленно сбежал в США и поступил в Массачусетский Технологический Университет. В Ленинграде дохли на лету голуби. Многое происходило в ту ночь…
А наутро Спиридон вернулся в Москву.
Сталин за это время и вовсе отбился от рук: надумал переселять евреев. Подзуживающие его в том православные иерархи, назначенные им же на свои посты в девятнадцатом, сплошь были из обновленцев, в мистике своей религии не разбирались абсолютно, как, впрочем, и в самой религии, и руководствовались политической конъюнктурой. Недобитое истинно-православное духовенство ужасалось, а Рюмин, выведенный Вождем из-под контроля не разделяющего всего этого идиотизма Берии, готовил «дело врачей».
Меньше всего Спиридону хотелось столкнуться со Стражей Храма, выращенной талмудистами за тысячи лет армией, способной загнать любого духа нижнего мира еще дальше того амурского, комариного края света, куда Сталин хотел отправить несчастных советских евреев. Адепты книги Зогар были одной из тех сил, которые оставались Спиридону не по зубам.
С вождем надо было что-то делать. Сложность была в том, что дух-символ, впущенный в него, за многие годы набрал всю ту энергию, которая не доходила до запрещенных богов, и обладал огромной властью над людьми. Даже похоронив его по всем правилам, с массовыми человеческими жертвоприношениями, надо было ждать массовых же эксцессов, истерик и суицида.
Пока Спиридон искал устраивающее всех решение проблемы, какой-то заштатный челябинский институт по разработке химического оружия случайно нашел соломоново решение вопроса о вечной жизни. Дальновидный царь Соломон пожил, пожил да и умер, справедливо рассудив, что - дешевле будет. От Сталина такой мудрости ждать не следовало. Объяснять ему, чего будет стоить вечная жизнь нижнему миру и самому Сталину, было бесполезно. Надо было срочно что-то делать, и Спиридон начал готовить рыбу с одному ему известными специями.
В марте Вождя не стало. Осиротевший народ сотнями насмерть давился на Tрубной, тем самым тщательно соблюдая обряд похорон. По всей стране стоял плач, самоубивались особо преданные товарищи. По стране прошел куриный мор. Через неделю, под шумок, скончался генсек Чехословакии Готвальд, тоже перемудривший с евреями.
