– Я не собираюсь никого убивать, – с пренебрежением возразила Деджа. Она сидела на роскошной лошади кремового цвета, сжимая поводья. После Кроули ей было непривычно сидеть на другой лошади. – Но наказания им не избежать. Лиретта, – юная королева обратилась к главарю их банды, – я ведь предупреждала. Стражники! Возьмите всех их и засуньте в ту же самую лужу, в свинарнике!
Слуги забрали детей у родителей и повели за дома. Спустя пару минут раздался крик мальчиков и визг испуганных свиней. Деджа наклонилась и что-то шепнула одному из слуг. Выслушав приказ, он и ещё несколько стражников направились в сторону рынка. Вскоре они привели торговца с синей кожей. На этот раз его лицо выражало совсем другие чувства. Он то и дело испуганно спрашивал, куда его ведут, и что он сделал. Увидев Деджу, торговец замолчал. Стражники поставили его на колени.
– Выпороть. При всех! На этом всё, – Деджа развернула коня и поехала в сторону ворот.
Но напоследок она ещё хотела найти того наглого стражника, который украл её мустанга. На прежнем месте его не оказалось. После недолгих поисков, слуги Деджи обнаружили его в одном из местных пабов. Он уже спустил приличную сумму денег на выпивку и азартные игры. Попытки привести его в чувство оказались тщетными. Деджа отдала приказ уволить его и никогда не принимать на королевскую службу. Ему на шею одели табличку пьяницы, которую он должен был носить в течение недели. После этого, с чувством выполненного долга, Деджа отправилась в столицу.
Что касается двух сыновей короля Дарка, – Люциана и Амдусциаса, – то они были рождены от разных матерей и приходились друг другу сводными братьями. Люциан рос спокойным и вежливым мальчиком, никогда не срывался и не грубил окружающим. Единственным исключением была Деджа, которая при встрече все время пыталась задеть его обидным высказыванием или насмешкой, чтобы вывести из состояния спокойного самообладания. Люциан с детства избегал общения с людьми и привык жить в своём внутреннем мире грёз и героических подвигов, которые дарили ему книги и рассказы его единственной сиделки. Старая служанка обещала Илифии, матери Люциана, что вырастит малыша во что бы то ни стало. Она знала о замкнутости и отрешённости этого ребёнка, но искренне жалела и верила в чудо. По вечерам женщина часто рассказывала ему о бесстрашных героях, в одиночку сражавшихся с драконами, наивно надеясь на то, что таким образом воспитает в мальчике твёрдость духа, решительность и храбрость. Борясь с противоречивыми чувствами, Люциан тогда ещё не знал, что причина его странного, «раздвоенного» состояния и неоднозначного отношения к людям кроется в его происхождении. Это проявлялось во всём, но благодаря скрытности и уединённости Люциана, редко становилось известно большому количеству людей. Он был настолько силён, что в игре нечаянно причинял другим детям боль, просто взяв за руку или несильно толкнув. Одному он сломал кисть, а другой отлетел на несколько шагов в сторону и от увечья его спас оказавшийся за спиной куст жимолости. Из-за этого Люциан рано перестал общаться со сверстниками и предпочитал проводить время в одиночестве, в саду, за чашкой чая и с интересной книгой. Подрастая, юноша стал превращаться в сурового и неприступного демона: на красивом, немного вытянутом лице ярко выделялись необычные голубые глаза дымчатого оттенка, с растянутым зрачком как у кошки; густые и чёрные, как глубокая ночь, волосы ниспадали на плечи, напоминая волны бушующего моря; скрывая ещё одну особенность его внешности – под их густыми прядями прятались заострённые, как у эльфов, уши; язык, как у отца, был разделён на две части, поэтому никто не обращал на это внимание, а тонкие, вытянутые в линию губы с чувственным изломом посередине говорили о романтичной, легко ранимой душе, в которую он старался никого не пускать. Поэтому неудивительно, что постоянные нападки Деджи, которая во время коротких встреч в детстве не оставляла его в покое, приводили его в бешенство, но Люциан старался не отвечать ей в том же духе.
