Впрочем, и в нашем скромном индивидуальном мире наш примитивный – зверьковый – социальный инстинкт находит мириады способов выстрелить себе в ногу…
Люди, с которыми мы общаемся, созданы нашим мозгом: мы общаемся только с их образами в нашей голове.
Так что наши внутренние требования к другим людям обусловлены не нашими реальными отношениями с ними, а лишь взаимной выдумкой.
Какой должна быть «мать»? Каким должен быть «отец»? Какими должны быть «дочь» и «сын»? А ещё – «мужчина», «женщина», «родственник», «друг», «учитель», «руководитель», «сотрудник», «коллега», «бизнесмен», «интеллигент», «продавец», «врач», «гражданин»…
Для каждой такой роли, в которые мы без устали играем друг с другом, создан свой пыточный кафтан, своё прокрустово ложе. Материал, из которого мы шьём этот инструмент для пыток, – всё та же понятийная матрица. И это всегда – какой-то недостижимый, идеализированный идеал.
И дело даже не в том, что наши ожидания, обусловлены идеальными, гипотетическими представлениями. Всё куда сложнее. Любой отдельный человек – это не роль, а множество разных жизненных ситуаций. И
Просто задумайтесь об этом. Кто способен понять вас по-настоящему? Вот прямо так – целиком и полностью, до основания, от корки до корки? Очевидно, что даже ваши близкие с этим не справятся. Это вообще нерешаемая задача – мы не высказываемы, не транслируемы.
Мы сами не можем знать себя, а те, с кем мы, как нам кажется, делим свою жизнь, – это мы, но вывернутые на ту самую изнанку.
Что ж, мы обсудили, как сходят с ума две базовые биологические потребности из трёх, свойственных нашему «внутреннему зверьку». Осталась одна – без преувеличения генетическая проблема сексуальной страсти.
В животном мире половой инстинкт – это просто императив, продиктованный работой гормонов, феромонов и бесчисленных инстинктивных программ. Олени, сцепившиеся рогами, не знают, что воюют за яйцеклетку оленихи. Да если бы и знали, что с того? Они бы и в этом случае шли на все возможные риски, лишь бы избавиться от возникшего у них физиологического зуда.
Надо ли объяснять, почему, когда эта потребность нашего «зверька» оказалась в мире понятий, абстракций и бесчисленных социальных игр, она слетела с катушек?..
Мы жаждем восхищения, признания, красоты, чувственности, большой и чистой любви, творческой самореализации… И даже не подозреваем, что это галлюцинирует физиологический дискомфорт нашего «внутреннего зверька», попавшегося в сети языковых игр.
Казалось бы, пусть так – даже появляется какая-то красота. Проблема в том, что вы не сможете испытать простую физиологическую разрядку сексуального зуда, услышав признание в той самой большой и чистой любви. И уж тем более получив даже первую премию на какой-нибудь выставке модных дизайнеров.
Психоаналитики долго пытались убедить нас в том, что бессознательное мучает нас. Но они ошибались – наше сознание мучает наше бессознательное, создавая для него несуществующиев действительности цели, обрекая его на вечную погоню за тем, чего нет.
Взлелеянный нами
Мы перестали бояться реальных хищников, но боимся «потери статуса». Мы больше не сражаемся за территорию, но бьёмся за «место в жизни». Мы ищем не избавления от полового зуда, а «родную душу» с характеристиками и манерой поведения топ-модели с
И чем больше мы желаем всего этого, чем талантливее мы всё это галлюцинируем, тем призрачнее становится само наше существование. Но как избавиться от желаний, порождённых тотальной неудовлетворённостью? Что такое должно случиться, чтобы мы могли удовлетворить этот изматывающий голод?
