Фантомные страсти нашего фантомного «я» причиняют нам впо лне реальные страдания.
Мы напоминаем людей, запертых в комнате страха, где каждое пугающее отражение в кривых зеркалах выглядит реальным. Мы сами создали эти зеркала, сами населили их пугающими образами. А теперь сами же и страдаем в этом созданном нами Аду.
Давайте вслушаемся в эти слова – «унижение», «достоинство», «репутация», «буллинг», «притеснение», «жертва», «агрессор», «домогательство», «личные границы»… Они сейчас стали невероятно популярны, и каждое наполнено мощным эмоциональным переживанием.
Но можно ли вообще их как-то определить? Можем ли как-то увидеть, понять, о чём идёт речь? Как их пощупать и измерить? Нет, это невозможно. Это призраки – призраки эмоций и призраки определённых отношений между людьми.
Мы привычно думаем, что язык – это просто инструмент общения, способ обмена информацией. Но на деле он определяет наше восприятие реальности, наш общий
До Аристотеля, который впервые систематизировал правила логики и понятийного мышления, язык использовался для координации действий, для рассказывания историй, был способом обмена информацией. При этом он был скорее «музыкой общения», нежели жёсткой структурой.
Одно из самых ранних дошедших до нас философских произведений – это не логический трактат, а поэма. «Взглянь на то, что не рядом, но что на уме неотрывно, – // Ибо уму не рассечь сопричастности Бытного с Бытным» – две строфы из той самой поэмы Парменида. Вслушайтесь в текст. Привычное для нас логическое мышление не объяснит нам, о чём говорит философ.
Аристотель
Аристотель прекратил эту «порочную практику» образного словоблудия. Он научил нас строго определять понятия, видеть за словами не только конкретные значения, но и относить их к тем или иным категориям.
Он создал систему правил, как оперировать понятиями и делать выводы. И эта его логика постепенно стала основой нашего восприятия мира.
Но чем на самом деле являются «понятия»? Что это, как не инструменты, которые нужны нам для конкретных практических нужд? Они не отражают подлинную реальность, а лишь создают её симуляцию –
Вот, возможно, самый знаменитый логический силлогизм: «Все люди смертны. Сократ – человек. Следовательно, Сократ – смертен». Всё вроде бы предельно логично! Но давайте задумаемся о том, какой смысл в этом утверждении?
На деле мы ничего не знаем о реальном Сократе. Какие-то истории дошли до нас от его современников, к каким-то выводам пришли историки и философы. Но это – жалкие крохи, причём многократно перевранные, сохранённые в истории ради каких-то целей конкретных людей. То есть наш «Сократ» – это лишь плод галлюцинации культурного сознания.
Но, если мы приглядимся, так со всеми понятиями, которыми мы так уверенно оперируем.
«Образование», «сексуальность», «культура», «ценности», «преступление», «мораль», «грех» – все эти «явления» возникли в языке и сконструированы через язык.
Было время, когда не было ни этих слов, ни соответствующих, как говорят философы, дискурсов. Когда, как вы думаете, появилось слово «сексуальность»? С начала времён? Нет, благодаря французскому исследователю Мишелю Фуко мы знаем, что это произошло лишь в ХIХ веке.
