Черт его знает, сколько времени прошло. Солнце во всю жгло стриженные по военному образцу головы без касок, шли они как будто нарочно медленно. Мокрая форма липла к телу, в ботинках хлюпала речная жижа, шагать было неприятно. Хотя без всей снаряги и амуниции идти было легче. Стадо неожиданно встало и вскоре резко сдернули темно-зеленую тряпку. Яркие, белесые лучи больно жалили его в глаза. Спустя минуту он уловил очертания того места, куда их привели. Замаскированные под толщей все различных растений хижины и вьетнамские хибары, территория ограждена забором из бамбука, с накрученный на него колючей проволокой, по краями периметра- вышки с пулеметами. Пленные стояли прямо в главных воротах, собранных так же из зелёного бамбука. Но вот, что не сразу бросалось в глаза. Клетки. Большая часть базы располагалась под гротом, уходящим в небольшой холм. Туда и повели пленных морпехов, срезав путы с рук и тыкая стволами в спины. Всего из взвода выжили Крис, Стивен, сержант трое морпехов и шестеро южан.
Три широкие, бамбуковые клетки, скрытые в желудке холма, были открыты, источая безнадёгу и отчаяние. В гроте было просторно и ощущение простора лишь набухало, как почки на весенних деревьях, из-за трёх керосинок, скромно освещавших пару метров перед собой, оставляя все остальное в глубокой, неприглядной тьме, скрывая в ней ещё пять таких клеток, частично заполненных пленными южанами. С морпехов сдергивали жетоны. Крис ощутил неприятную пустоту, когда противная ручонка сорвала с его потной шеи прямоугольник с круглыми краями. Жетон звякнул, когда цепочка лопнула, и замолк, как будто это был его предсмертный крик. Ручонка принадлежала и коротенькому офицеру Вьетконга в полевой форме, со сдвинутой на лоб кепи. Его черные глазенки-бусинки пристально всматривались в лицо Криса, как это делают на таможне. Крис был выше его ростом на голову и смотрел на него сверху вниз. Офицер хмыкнул что-то себе поднос и пошел дальше. Тут Криса словно сковородкой по башке огрели. Этот чёрт заметит схожие фамилии! «Твою мать!». Не успел Крис об этом подумать, как чурбан гаденько так рассмеялся, показывая левым указательным пальцем на Криса, а в другой руке побрякивая двумя жетонами. Он стоял рядом со Стивеном, чье лицо хоть и не было хорошо освещено, но источало тусклый свет гнева. Сержанта под дулом повели на допрос, а остальных засунули в не такие уж и просторные и широкие, как они казались из дали, клетки. Криса и Стивена разделили.
Про пытки Вьетконга ходили легенды, примерно такие же как и про пиявок. Жестокие, бесчеловечные и кровавые. Но пока что их применяли только к сержанту и командиру отделения. Пытались выбить информацию о подступах к авиабазе. Но само нахождение в царстве Полумрака и Духоты было своеобразной пыткой. Крис, как и остальные, потерял чувство времени и десяток килограмм веса. Время тянулось так долго и мучительно, будто оно тянет и его самого, как резину в разные стороны, и чём дальше, тем больше ему казалось, что его скоро разорвет напополам. Но кое что он всё-таки приобрел. Дизентерия! Он даже немного этому обрадовался. Из-за вялости, недомогания, плавящей череп температуры, он просто бессознательно валялся в углу клетки, как небрежно брошенные носки. Единственное, что он был в состоянии делать- это бороться с приступами больного кишечника, который всю эту хрень в гробу видал и не собирался сдерживать свое мнение. И не было в этой битве явного победителя или проигравшего, скажем так. Время окончательно потеряло хоть какое-то деление на день или ночь, все слилось в единое мутное, болезненное, слабое забытье.
Исчезновения сержанта и командира отделения он не заметил. Да даже если бы заметил, ему было не до этого. Но одной ночью его, ничего не соображающего, исхудавшего от болезни, привели в хижину и бросили на пол, как мешок с мусором в бак. Сил подняться у него было, впрочем как и желания. Из залитой оранжевым пламенем керосинки он смутно различил стол, за которым сидел тот коротышка с бусинками вместо глаз. По сторонам от него грозно стояли двое гуков в полевой форме. Крис смотрел на них одним приоткрытым глазом, часто моргая и дыша, что выброшенная на берег рыба. На ломаном английском с серьезной дозой вьетнамских ругательств офицер пискляво требовал ответить, где оптимальные подступы к авиабазе. Крис слышал его как будто из под воды, но перенаправив усилия на атрофированный язык он послал офицера самым вульгарным образом. За что получил грубый ответ. Незамедлительный, мощный, как восьмицилиндровый двигатель, удар ботинком по печени. Внутри будто шарахнули из гаубицы, залив все болезненной вспышкой боли. Этот странный диалог продолжался. Били по почкам, в солнечное сплетение, так что он чуть не задохнулся. Ставки повысили и били уже по лицу. Нос сдался первым, мерзко хрустнув где-то внутри. Кровь струилась по лицу и стекала внутри по горлу, приходилось дышать ртом, прямо как собака. Крис же напрягал весь свой словарный запас, используя все возможные ругательные существительные по отношению к офицеру.
