Кто-то, возможно, попытается образумить пьяницу, пожурит, предложит остановиться, вернуться к прежней жизни, даже станет денно и нощно дежурить у кровати горюющего, звонить, говорить ободряющие слова, но истина в том, что алкоголику не нужны ни слова эти, ни прежняя жизнь. Нужен повод – пить снова и снова. Горе же! А то, что была в душе эта неправильная, неположенная, неуместная вспышка радости, – так это искуплено уже, а не искуплено – что ж, плесни ещё, покаюсь.
Галина смотрела на двоюродную сестру и сравнивала её с алкоголиками. Только пьёт её сестра не огненную воду, а жалость к себе, несчастной. И с ужасом осознавала, что Свету не переделать! Это не подростковая депрессия, не мимолётные капризы, не блажь, а особенности характера и мировосприятия! Эдакая навсегда закреплённая логическая цепочка: пока болеешь, сидят рядом, покупают игрушки, разрешают смотреть мультики допоздна. Значит, надо чаще болеть. И ведь этот трюк работает не только в детстве! Света это уяснила и перетащила детскую модель поведения во взрослую жизнь!
«Я потеряла маму», «я – дочь предателя-отца». Теперь ещё и «я – брошенная жена гулящего мужа» или как-то так. Галя не сомневалась, что прописана где-то в Светиной голове и формула «я неудачница на фоне двоюродной сестры». По этому поводу Галя, разумеется, должна жалеть её и поддерживать.
– Тебе всё само в руки приплыло, – бывало попрекнёт младшая старшую. И нет смысла объяснять, что за кажущейся лёгкостью – огромный, многолетний труд. Работа любимая, да, Гале она нравится, но любовь не исключает и даже не уменьшает уровня ответственности!
– Да что там у тебя за работа! – Пожимала плечами Света. – Сиди себе с детишками, играй! А то и вообще включи им круглосуточный детский канал. А сама почитай или сериальчик посмотри. Ничего не делаешь, а денежки капают.
Галя только усмехалась. Курсы бебиситтеров – лишь верхушка айсберга. Занятия по основам массажа тоже не предел образования – без медицинского диплома собственно массаж делать непозволительно, а вот выполнять комплекс общеукрепляющих упражнений детишкам никто не запретит, но и эти упражнения надо делать грамотно! Галя водила детей к логопедам, выспрашивала, как правильно делать домашние задания, и проводила своим подопечным расписанную специалистами речевую гимнастику. Она подписалась на кулинарный канал, выискивала новые рецепты и способы весёлой подачи полезных блюд. Осьминожек из сосисок, солнышко и всякие забавные рожицы из пюре и овощей она умела делать давно, но хотелось чего-то ещё более оригинального. Изучала Галя и причёски, даже самые непослушные волосы в её руках легко укладывались в косички и колоски, а стоило потренироваться, как выходили и сложные композиции – хоть сейчас на соревнования стилистов. Стоит ли говорить, что перед всякими школьно-детсадовскими мероприятиями Гале приходилось причёсывать не только своих воспитанников, но также их друзей-подружек. Случилось однажды и одиннадцатиклассниц к выпускному принарядить и накрасить – попросили по знакомству. Про совместную подготовку уроков, репетиции к утренникам, заучивания стихов и говорить нечего. Нет, никогда бы Галя не смогла отделаться от малышни круглосуточным каналом. Уж лучше почитает вслух книгу с картинками, а то и вовсе сочинит новую историю по иллюстрациям и детей в эту игру втянет. Мультики тоже смотрят – куда без них, но строго по часам, при этом Галя всегда заботится об осанке и зрении детей! Такое вот лёгкое счастье.
И странно: если Света считает, что быть счастливой так легко, почему же сама проигрывает внутри себя только печальные сценарии? Да ещё и в самой эгоистичной раскадровке. «Я потеряла маму» вместо «моя мама умерла», «я дочь отца-предателя» вместо «мы поссорились с отцом», «я жена гулящего мужа» вместо «в нашей семье появились проблемы». Это заведомое нежелание вовлекать в свой траурный сценарий кого бы то ни было ещё, чтобы, не дай бог, не делить с кем-то положенную только ей жалость. Мама умерла, но мамы не жаль – жаль себя, бедненькую, как она теперь без мамы! С отцом поссорилась – пожалейте, предали! А хоть что-нибудь сделать, чтобы помириться, ты пыталась? Нет, зачем же, тогда жалеть будет незачем!
– Что ты всё к нему лезешь? – возмущалась Света, едва Галя заводила речь о дяде Жене. – Что, думаешь, папаша тебе дом за старания отпишет?
Галю коробило и от подобного предположения, и от появившегося взамен прежнего ласково-беспомощного «папочка» нынешнего хамски-панибратского «папаша». Будто папиросу изо рта только вытащила. Папаша. Слово и само по себе фамильярное, а уж по отношению к дяде Жене и вовсе противоестественное.
– Не говори мне о нём никогда, я знать не желаю этого человека! – Светка мотала головой и затыкала уши, как в детстве: ля-ля-ля, я тебя не слушаю, я тебя не слушаю, бе-бе-бе. И показывала Гале язык, будто они обсуждали пустяки вроде вызывающе короткой юбки: «Ля-ля-ля, я тебя не слушаю, бе-бе-бе, не будь занудой! И пусть жопа торчит, всё равно носить буду!»