«Уж лучше, когда у девиц-подростков из-под юбок жопы торчат, чем когда взрослая кобыла такие глупости несёт!» – в сердцах думала Галя.
– Я замужняя женщина, – гордо произносила Света до развода, – и папаша сам мне на дверь указал.
Галя взывала к Валере:
– Поговори с женой, поезжай сам в Заберезье, пообщайся с тестем по-человечески! Ни один нормальный муж не позволит жене на родного отца наплевать! Ссора-то яйца выеденного не стоит, а последствия могут быть неприятные, если не катастрофические! Чую, Оладьевы что-то затевают, только не могу понять – что!
Валера вяло бубнил, что женился он не на тесте; что будет поддерживать Светку во всём; что он вроде и готов к разговору, но только если Евгений согласится на ряд условий…
В конце концов Галине надоедало слушать это незрелое бормотание, и она прекращала разговоры на опасную тему.
Раз в неделю Галя непременно звонила Евгению. Он всегда был привычно тих и спокоен, будто ничего не произошло, по тону и не разобрать, что сейчас происходит в деревне и какие мысли бродят в голове у дяди Жени.
Уже год Галя не приезжала в Заберезье. Евгений не звал, а она не напрашивалась. Свету с мужем туда калачом было не заманить, теперь безмужнюю Светку, вероятно, тоже. В море Светиной депрессии не водилось ни одной крупной рыбы (читай, здравой мысли), а мелкие лишь беспомощно поднимались к поверхности воды, ловили воздух и будто шептали: пожалей меня, посиди со мной, погладь по голове! Жалеть сестру Гале не хотелось, гораздо важнее было понять, что творят сейчас в деревне эти аферисты Оладьевы. Пару раз дядя Женя вроде как и проговаривался, ронял какие-то туманные фразы про свои сомнения и подозрения, но потом замолкал, считая, вероятно, что Гале это не интересно.
Когда вдруг выдался недельный отпуск, Галя твёрдо решила хотя бы на денёк заскочить в Заберезье.
– Дядь Жень, я на днях к вам заеду!
Голос Евгения моментально стал жёстче. Предыдущие мягкие интонации будто списали за неблагонадёжность, а вместо них построили колкую неудобную конструкцию, которая скрипела и дребезжала при каждом движении голосовых связок.
– Я должен посоветоваться с женой, можем ли мы тебя принять!
– С кем? – Галя осеклась от неожиданности. И всё же вопрос её прозвучал с оттенком недоверия, с каким произносят броское: «Врёшь!» Или ещё хлеще: «Брешешь» или совсем уж неприличный эквивалент – «Пиздишь!»
– С Алевтиной, – продребезжала фальшью наспех смонтированная конструкция металлического голоса.
Ясности уточнение не добавило, в том смысле, что оставалось загадкой: успел ли Евгений официально расписаться с этой гадиной или ему всё-таки хватило благоразумия оставить её в ранге… Галя мысленно поискала слово. Любовница – ей не понравилось, но ничего другого в голову не приходило. Вообще ситуация невероятно двусмысленная: бывшая жена соседа вдруг переметнулась к Евгению… Так сказать, от замужества к замужеству через забор перемахнула… Что за страсть её обуяла? Впрочем, Галина привыкла воспринимать людей такими, как есть, со всеми страстями. Лишь бы в данном конкретном случае страсти не привели к несчастью. «Страсти – к несчастью». Гале не понравилась эта неуместная случайная поэзия…
Евгений молчал. Он думал. С ним в последнее время творилось нечто странное, непривычное. Мысли в нём были как будто и собственные, и в то же время чужие, незнакомые и ненужные! Евгений уделял каждой пристальное внимание, каким награждают при прополке сорняк, маскирующийся под морковную ботву или петрушку. Евгений временами даже решался сорвать сомнительное растение, размять в пальцах, поднести к носу, попробовать на вкус. Иногда безбоязненно проглатывал, а порой тут же сплёвывал горькую слюну и жёванный лист. Нет, не петрушка, можно смело полоть. Но нередко становилось по-огородничьи страшно: вдруг всё-таки что-то полезное выдернул вместе с сорной травой? Вот так и мысли путаются: свои с Алевтиниными, с Галиными… Галенькины мысли приятнее, они похожи на его собственные, их бы не пропалывать. Мысли Алевтины тяжёлые, сочные, ветвистые, с мясистыми листьями, они словно заполонили всю голову, сквозь них остальные едва пробиваются. Чтобы убрать такую сорную траву из головы понадобится немало времени.
– Да ладно, дядь Жень, – Галя решилась, – она ж не жена вам!
И сжалась от ужаса, ожидая ответа.
– Пока нет, но всё к тому идёт.
Галя выдохнула. Ей показалось, что она ещё может предотвратить катастрофу, о которой твердило ей предчувствие.
Голос Евгения вдруг снова стал мягким, будто со склада подвезли что-то, в чём наблюдался временный дефицит, и теперь голос можно снова строить из прежних материалов.
– А знаешь что, Галочка, приезжай на все выходные, если свободна! И…
Он хотел добавить: и Светочку попробуй уговорить приехать.
– Что-то нужно привезти? – Галя поняла его «и» по-своему.
– Да-да, таблеток от комаров прихвати… пожалуйста, – Евгений добавил это «пожалуйста» несколько отсрочено, потому как вместо него опять готова была вырваться просьба привезти Свету.