Ну вот, не получился разговор. В принципе, для достижения аналогичного эффекта я мог бы просто по опыту Анабель сразу сказать: «Пшла вон», и ушла бы донна Корнелия отсюда в аналогичном состоянии, просто беседа продлилась бы гораздо меньше времени. Но тогда не было бы никакой эстетики процесса общения — на что в занятиях постоянно указывал мне мастер ритор. Пусть собаки лают, люди разговаривают! — раз за разом повторял он мне. Кстати у Анабель, похоже, такого увлеченного своим делом мастер ритора не было.
Едва за главой фамилии закрылась дверь — через террасу ушла, в инкубаторе она сейчас нелегально наверняка находится без санкции посещения, как в комнату вошла Веласкес. Двигалась Сандра на первый взгляд спокойно и степенно, но было видно — готова забежать, ворваться в комнату, буквально разрываясь от нетерпения. Ее ведь наверняка подловили, попросив организовать нашу встречу и не дав возможность меня предупредить о теме беседы. Отказать же главе клана Сангуэса Веласкес просто не может — для такой безродной как она это будет репутационное, а возможно и не только, самоубийство.
— Вы договорились? — старательно скрывая волнение, спросила Сандра.
— Конечно, мы же из одной семьи! — не выходя из образа ждущего подарка глупого маленького ребенка, улыбнулся я.
— О чем договорились? — севшим голосом спросила Веласкес, перейдя на шепот.
— Анабель становится ментором седьмого отряда, а меня после окончания инкубатора возвращают в семью, представляешь! — моя глуповатая улыбка стала еще шире.
На Веласкес после моих слов стало почти физически больно смотреть — так в момент осознания проигрыша выглядят люди, поставившие на кон все что у них есть.
— Они тебя кинут, — прошептала Веласкес. — Ты что, не понимаешь, они тебя кинут!
— Мы же одна семья, как они могут меня кинуть? — искренне удивился я, округлив глаза.
— Да ты… Да ты ничего не понимаешь! — вцепившись себе в волосы, в отчаянии уже закричала Веласкес. — Ты что наделал, дурак⁉
— Давай, обзывайся. Плебея обидеть может каждый, — уже не выдержав рассмеялся я, отчего Веласкес замерла.
— Ты пошутил?
— Ты так часто называла меня малышом, что я решил тебе показать, как действуют и думают настоящие малыши, — подмигнул я патрицианке. — Считай, что вошел в роль.
На пару мгновений мне показалось, что Веласкес сейчас взорвется так же, как Стефа однажды. Но Стефа жила на самом краю пять лет, а эта шестнадцатилетняя женщина заглянула в бездну всего на несколько секунд, поэтому крепко зажмурившись, она быстро справилась с собой.
— Если будешь продолжать называть меня малышом, это будет не последним твоим аффектом за время нашей грядущей дружбы и сотрудничества, — доверительно сообщил я.
— Что она тебе предлагала? — проигнорировала мое предупреждение раскрасневшаяся Веласкес.
— Анабель как ментор, поступление в Академию и возвращение в фамилию через брак.
— На какой путь?
Черт, про путь развития в Академии я даже не подумал уточнить. Путь Чести для меня был запланирован как для претендента-наследника, а сейчас ведь с планируемым «возвращением в семью» ситуация меняется. Понятно, что пока нереальная перспектива, но все равно подобный вариант нужно было в уме держать.
— Про путь я не спросил, — признался я.
— И что ты ответил на предложение?
— Поставил репутационно невыполнимые условия. Так что не волнуйся, наше соглашение в силе.
— Я не волнуюсь!
— Ну вот и не волнуйся.
Веласкес звучно втянула воздух, глядя на меня с заметной злостью.
— Все-все, простите, сеньорита Сандра. Вы патрицианка, а я простой плебей, много себе позволяю. Я свободен, могу идти?
— Что с Бартосом?
— А что с ним? За него уже готовы отдать десять грандов?
— Нет, пока тишина. Я про другое — почему он так важен?
— Ты все-таки готова слушать?
— Да.
— Это опасное знание. Ты точно все обдумала?
— Да. Я все обдумала и готова слушать.
— В инкубаторах действует разветвленная сеть вовлечения воспитанников в детскую проституцию и сексуальное рабство для услады пресытившихся развлечениями возрастных патрициев. Бартос — рядовой исполнитель самого нижнего уровня системы, которая с первого года инкубатора делает жизнь выбранных кандидатов невыносимой. Потом на горизонте появляется добрый мастер отряда, предложение которого звучит как избавление, дальше думаю сама додумаешь.
— Откуда ты это знаешь? — прошептала ошарашенная Веласкес.
— Оттуда. Еще подозреваю, что твоя донна Фиорелла и мастер второго отряда донна Рамона в этой системе играют далеко не последнюю роль, раз уж именно они занимаются переводом Бартоса, прикрывая его попытки саботировать мою деятельность. Они обе тоже пешки, только выше уровнем чем Бартос и, если ты узнаешь чьи они клиенты, поймешь кто здесь главный исполнитель в налаженной схеме.
— Донна Рамона и донна Фиорелла — клиенты клана Хименес.
— Ну вот тебе и ответ.
— Нас за такое знание на корм мегалодону выкинут, — не скрывая волнения, сглотнула слюну Веласкес.
— Я тебя предупреждал.
— А я тебя не послушала. Думала тупые плебейские шуточки, — совсем не скрывала она эмоций.
— Ну вот теперь наслаждайся острым патрицианским юмором.
— И что делать?
