— Как я уже сказал, все. То есть все, что было по телевизору.
Гурни покачал головой в темноте.
— Забавно. А я и не помню, чтобы тебя это тогда интересовало.
— Очень интересовало. Но ты и не должен помнить. Тебя, по сути, не было рядом.
— Был, когда ты приезжал на выходные. По крайней мере, по воскресеньям.
— Ну да, физически ты был рядом, но всегда казалось… не знаю, как будто ты думаешь о чем-то важном.
Повисло молчание. Затем Гурни сказал, слегка запинаясь:
— И, наверное… когда ты стал встречаться со Стейси Маркс… ты приезжал не каждые выходные.
— Думаю, нет.
— После того как вы расстались, ты с ней общался?
— А я тебе не рассказывал?
— По-моему, нет.
— Стейси что-то совсем слетела с катушек. Почти не вылезает из реабилитационных центров. Подсела на ЛСД, похоже. Я ее видел на свадьбе у Эдди Берка. Ты ведь помнишь Эдди?
— Вроде да. Такой рыжий мальчик?
— Нет, это его брат Джимми. Ну неважно. Короче, Стейси подсела на наркотики.
Повисло долгое молчание. Гурни ни о чем не думал, не мог сосредоточиться. Ему было неспокойно.
— Что-то прохладно, — сказал Кайл. — Может, вернемся в дом?
— Давай. Я тебя догоню.
И ни один из них не двинулся с места.
— Ты… ты так и не договорил, что тебя смущает в деле Доброго Пастыря. Похоже, ты один видишь какие-то проблемы.
— Возможно, в этом и проблема.
— Поясни для непросветленных.
Гурни коротко засмеялся.
— Проблема в том, что им ужасно недостает критического мышления. Вся эта версия следствия слишком уж ладно скроена, слишком проста и слишком полезна для многих. Ее не ставили под сомнение, не обсуждали, не проверяли, не перетряхивали и не разрывали по швам, потому что она понравилась слишком уж многим экспертам, облеченным властью. Хрестоматийные серийные преступления хрестоматийного психопата.
Немного помолчав, Кайл заметил:
— Видно, что тебя это достало.
— Ты знаешь, как выглядит человек, получивший в висок экспансивную пулю пятидесятого калибра?
— Думаю, пренеприятно.
— Это самое бесчеловечное зрелище, какое можно себе представить. Так называемый Добрый Пастырь проделал это с шестью людьми. Он не просто убил их. Он превратил их в месиво, жалкое и жуткое. — Гурни замолчал, вглядываясь в темноту. И лишь потом продолжил: — Эти люди заслуживают лучшего отношения. Они заслуживают более серьезного расследования. С вопросами.
— Так какой у тебя план? Собрать все нестыковки и показать, как дело трещит по швам?
— Если сумею.
— Ты же как раз в этом силен?
— Когда-то был. Поживем — увидим.
— Все получится. У тебя же никогда не было провалов.
— Разумеется, были.
Они вновь замолчали. Потом Кайл спросил:
— А какого рода это вопросы?
— М-м?.. — отозвался Гурни, погруженный в раздумья о своих неудачах.
— Я хотел уточнить: какого рода вопросы ты имеешь в виду?
— А, да не знаю. Несколько общих и расплывчатых вопросов: что за личность выдают нам язык манифеста, подготовка нападений, выбор оружия. И множество мелких вопросов — например, почему он выбирал только черные «мерседесы»…
— И почему все выпущены в Зиндельфингене?
— Выпущены… где?
— Все шесть машин были выпущены на заводе «Мерседес» в Зиндельфингене, под Штутгартом. Возможно, это ничего и не значит. Просто маленькая деталь.
— Откуда, скажи на милость, ты это знаешь?
— Я же говорил, я этим интересовался.
— Про Зиндельфинген было в новостях?
— Нет. В новостях были модели и годы выпуска. А я… понимаешь… пытался разобраться. Я задумался, что еще общего у этих машин, кроме марки и цвета. У «Мерседеса» много заводов по всему миру. Но все эти машины были выпущены в Зиндельфингене. Совпадение, да?
Лица Гурни в темноте не было видно. Но он повернулся к Кайлу:
— Я все же не понимаю, почему…
— Почему я так заморачивался? Сам не знаю. Я думаю… я… я хочу сказать, я разузнавал про такие вещи… преступления там… убийства…
Гурни был ошеломлен. Десять лет назад его сын играл в сыщика. И кто знает, когда это началось? После каких событий? И почему, черт возьми, он ничего об этом не знал? Как мог не заметить?
Гурни почувствовал, как к горлу подступают слезы, и не знал, что делать.
Он откашлялся.
— А что они выпускают в Зиндельфингене?
— Флагманские модели. Этим, наверное, и можно объяснить совпадение. То есть поскольку Пастырь выбирал только самые дорогие «мерседесы», то они все как раз с этого завода.
— И все равно интересно. И ты потрудился это выяснить.
— Так ты не хочешь пойти в дом? — спросил Кайл, помолчав. — Похоже, собирается дождь.
— Я скоро приду. Иди вперед.
— Оставить тебе фонарик? — Кайл включил его и направил на склон холма, высветив грядку спаржи.
— Незачем. Я тут каждую кочку и каждую ямку знаю.
— Ладно, — Кайл медленно встал, пробуя ногой землю перед скамейкой. От пруда донесся тихий всплеск. — Черт, что это?
— Лягушка.
— Ты уверен? Здесь есть змеи?
— Почти нет. Да и те маленькие и безобидные.
Кайл, казалось, обдумывал эту информацию.
— Ладно, — сказал он. — Увидимся дома.
