Сидевшая через два стула от него бледно-пепельная блондинка, чьей единственной косметикой был сверкающий крем для лица, не столько проговорила, сколько прошептала:
— Я бы не назвала себя инструктором, так, член группы. — Она скромно облизнула губы, точно убирая невидимые крошки. — Возвращаясь к нашей теме: а разве любое преступление — не разновидность душевной болезни?
— Собственно говоря, Айона, на этот счет проводились поразительные новые исследования, — вступила в разговор сидящая напротив Гурни миловидная женщина с круглым, кротким лицом. — Кто-нибудь из вас читал ту статью в журнале про опухоли? Там говорилось об одном мужчине среднего возраста, вполне нормальном, без каких бы то ни было странностей, — на него вдруг накатило необоримое желание заниматься сексом с маленькими детьми. Совершенно бесконтрольное, на ровном месте. Словом, вкратце, медицинское обследование выявило у него быстро растущую опухоль мозга. Опухоль удалили — и деструктивное поведение мгновенно прекратилось. Интересно, да?
Скип досадливо поморщился.
— Вы утверждаете, что преступление — побочный продукт рака мозга?
— Всего лишь пересказываю прочитанное. Но в статье приводились ссылки на другие примеры самого жуткого поведения, непосредственно связанного с отклонениями в работе мозга. И, в общем, звучит вполне логично, не так ли?
Брюс откашлялся.
— Так нам следует считать, что афера Берни Медоффа по схеме Понци зародилась в маленькой кисте в коре его головного мозга?
— Брюс, ради бога, — перебила Мина. — Ничего подобного Патти не говорит.
Он мрачно покачал головой.
— Скользкая это дорожка, вот что я вам скажу. Прямиком к нулевой ответственности. Раньше было: «Это меня Сатана попутал». Потом стало: «Мое тяжелое детство». А теперь вот появилось и новенькое: «Опухоль заставила». И к чему, спрашивается, все эти поиски оправданий приведут?
В его выпаде сквозило столько яда и пыла, что воцарилась неловкая тишина. Мина, которая, как подозревал Гурни, привыкла выступать в роли миротворца и массовика-затейника, попыталась переключить всеобщее внимание на менее щекотливую тему.
— Мадлен, до меня тут слухи дошли, вы кур завели. В самом деле?
Мадлен засияла.
— Никакие не слухи. У нас в сарае временно поселились три очаровательные маленькие несушечки и премилый задиристый петушок. Кукарекают, кудахчут и издают прочие уютные звуки. Не налюбуешься.
Мина с любопытством склонила голову набок.
— Временно поселились у вас в сарае?
— Ждут, пока мы построим им постоянное жилье — там, за двориком.
Она махнула рукой в сторону французских дверей.
— Смотрите только, чтоб было надежно, — предостерегла Патти с обеспокоенной улыбкой. — Кругом столько хищников, а куры, бедняжечки, совершенно беззащитны.
Брюс подался вперед на стуле.
— Слышали про хорьков?
— Да-да, наслышана, — торопливо заверила Мадлен, словно желая упредить описания, как именно хорьки убивают куриц.
Он понизил голос ради драматического эффекта:
— Опоссумы еще хуже.
Мадлен замигала.
— Опоссумы.
Айона резко поднялась и, извинившись, вышла в ванную комнату.
— Опоссумы, — зловеще повторил Брюс. — С виду-то они неуклюжие твари и вечно попадают под колеса. Но только пустите такого в курятник! Увидите совершенно другое животное — обезумевшее от вкуса крови. — Он оглядел стол, точно рассказывал страшилку детишкам ночью у костра. — Безвредный маленький опоссум растерзает всех кур до последней. На клочки разорвет. Как будто это их настоящая цель в жизни — превратить все живое вокруг в кровавые ошметки.
Наступившее ошеломленное молчание наконец нарушил Скип:
— Но опоссумы, конечно, не единственная угроза.
То ли тон этой реплики, то ли момент, в который она прозвучала, вызвали дружный взрыв смеха. Однако Скип продолжал на полном серьезе:
— Опасаться надо еще и койотов, лис, коршунов, орлов и енотов. Курочкой полакомиться всякий горазд.
— На счастье, у всех этих проблем есть простое решение, — с нескрываемым удовольствием сообщил Брюс. — Двенадцатизарядный дробовик!
По всей видимости, почуяв, что переключение разговора на кур было ошибкой, Мина наметила очередной поворот беседы.
— Мне все же хотелось бы вернуться к тому, о чем мы рассуждали, когда пришел Дэйв. С удовольствием выслушала бы его мнение о проблеме преступления и наказания в современном обществе.
— И я, — подхватила Патти. — Особенно хотелось бы услышать, что он скажет насчет зла.
Гурни проглотил последний кусочек лазаньи и посмотрел на ангельское личико напротив.
— Зла?
— Вы верите, что зло существует? — спросила Патти. — Или это надуманно, как ведьмы и драконы?
Вопрос этот вызвал у Гурни раздражение.
— По-моему, «зло» — вполне полезное слово.
— То есть, вы в него верите, — вмешалась Марго с другого конца стола таким тоном, точно засчитала очко противнику.
— Я осознаю наличие общечеловеческого опыта, для характеристики которого уместно использовать слово «зло».
— И что это за опыт?
— Когда делаешь что-нибудь такое, про что в глубине души твердо знаешь: это дурно.
