— Он кое-что знал обо мне.
— Что он знал?
Она метнула в него острый взгляд.
— Вам это знать незачем.
— Хорошо. Он шантажом принудил вас — к чему?
— Спать с ним.
— И солгать на суде о том, что вы слышали в телефонном разговоре Кэй.
Она заколебалась.
— Нет. Я и вправду все это слышала.
— То есть, вы признаете, что занимались сексом с Клемпером, но отрицаете лжесвидетельство?
— Да. Что я с ним трахалась — это не преступление. А вот что он меня заставил — да. Так что если у кого и будут неприятности, так это у него, не у меня.
— Хотите еще что-нибудь рассказать?
— Нет. — Она грациозно спустила ноги на пол. — И вам лучше забыть все, что я вам только что говорила.
— Почему это?
— Может, это все неправда.
— Тогда зачем вы мне это все говорили?
— Чтобы помочь вам понять. Вы сказали, я получу срок? Никогда и ни за что.
Она облизала губы кончиком языка.
— Хорошо. Тогда, я так понимаю, мы закончили.
— Разве что передумаете насчет «Текилы Санрайз». Поверьте, ради нее стоит передумать.
Гурни поднялся и показал на диктофон, лежавший рядом с Алиссой на диване.
— Теперь мне можно его забрать?
Алисса схватила диктофон и затолкала в карман шортиков, и без того уже чуть не лопавшихся по швам.
— Пришлю вам по почте, — улыбнулась она. — Или… можете попытаться забрать его прямо сейчас.
— Оставьте себе.
— Что, даже не попытаетесь? Спорим, у вас получится, только попытайтесь как следует.
Гурни улыбнулся.
— У Клемпера не было ни шанса, да?
Она улыбнулась в ответ.
— Говорю же, он меня шантажировал. Заставил делать такое, что я ни за что не стала бы делать. Ни за что. Вы даже не представляете, что именно.
Гурни обошел столик с дальней стороны, вышел из гостиной, открыл дверь на улицу и шагнул на широкие каменные ступени. Алисса проследовала за ним к выходу и снова приняла обиженный вид.
— Обычно мужчины спрашивают у меня, что значит
Он глянул на крупные буквы у нее на груди.
— Ничуть не сомневаюсь.
— А вам не любопытно.
— Ладно, любопытно. Так что это значит?
Она наклонилась к нему и прошептала:
— Трахни меня и умри[17].
Как Гурни и ожидал, возле бокового крыльца его дома был припаркован красный «Понтиак». На обратной дороге от Венус-Лейк он позвонил Хардвику и оставил сообщение, что им нужно встретиться немедленно, желательно — вместе с Эсти. Ему срочно требовалось мнение со стороны о его беседе с Алиссой.
Хардвик перезвонил Гурни, когда тот приближался к Уолнат-Кроссингу, и предложил подъехать прямо сейчас. Войдя в дом, Гурни обнаружил, что Хардвик растянулся в кресле рядом со столиком для завтрака, у открытой французской двери.
— Твоя прелестная женушка впустила меня перед уходом. Сказала, идет вправлять мозги местным психам, — пояснил он в ответ на незаданный вопрос Гурни.
— Сомневаюсь, чтобы она именно так и сформулировала.
— Ну, может, как-то поизысканнее. Женщины любят фантазировать, будто психопатов можно вылечить. Как будто Чарли Мэнсону только и требуется, что капелька любви и заботы.
— Кстати о хороших женщинах, связавшихся с маньяками: что там у тебя с Эсти?
— Трудно сказать.
— У тебя это серьезно?
— Серьезно? Думаю, да, что бы ни понимать под словом «серьезно». Одно тебе скажу: секс зашибись.
— Ты поэтому наконец обзавелся хоть какой-то мебелью?
— Женщины любят мебель. Это их заводит. Тают при виде обустроенного гнездышка. Биологические, знаешь, инстинкты. Постели, диваны, уютные кресла, мягкие ковры — вся эта фигня для них имеет значение. — Он помолчал. — Она уже в дороге. Ты в курсе?
— В смысле — едет сюда?
— Я передал ей твое приглашение. Думал, может, она тебе перезвонит.
— Нет, но я рад, что она будет. Чем больше мнений, тем лучше.
Хардвик скроил скептическую гримасу — обычное свое выражение лица, — поднялся из-за стола и шагнул к двери. Некоторое время с любопытством смотрел на улицу, а потом поинтересовался:
— Какого хрена ты тут затеял?
— Ты о чем?
— Да о той груде деревяшек.
Гурни подошел к двери. Там и в самом деле высилась груда досок, которых он не заметил по пути к дому — кусты аспарагуса загораживали. На миг он прямо-таки растерялся. Похоже, там были доски размеров два на четыре, четыре на четыре и два на шесть.
Вытащив телефон, он набрал номер Мадлен.
Как ни удивительно, она ответила после первого же гудка.
— Да?
— Что это тут за добро за домом?
— Добро?
— Доски. Строительные материалы.
— Все в соответствии с твоими указаниями.
— И что это все тут делает? — Но уже спрашивая, он понял, что ответ очевиден.
— Оно там лежит, потому что именно там нам и понадобится. Доставили сегодня утром.
— Ты заказала все, что у меня было в списке?
— Только то, что понадобится в первую очередь.
Он пошел на попятную.
— Я же не говорил, что прямо сегодня.
— Ну, тогда завтра? Погода вроде еще несколько дней не испортится. Не беспокойся. Если ты слишком занят, просто скажи, как, я сама начну.
Гурни чувствовал, что загнан в угол. Но вспомнил изречение какого-то мудреца о том, что чувства не равны фактам, и решил благоразумно ограничиться кратким ответом.
— Хорошо.
— Это все? Ты поэтому звонил?
— Да.
