–
Когда девушка скрылась, я нашел в себе силы встать, и оказалось, что мои ноги так же странно похудели, как и руки. Появилась неприятная ломота, отдающая в мышцы глубинной слабостью, из-за чего я с непривычки чуть не упал. Неужели мои мышцы катастрофически атрофировались, а организм совершенно не может жить вне аппаратов жизнеобеспечения?
Ничего не понимаю – всё говорит о том, что меня взяла в плен беспощадная кома, но последнее, во что утыкаются мои воспоминания, это звук взрыва и движение руки по листу ежедневника. Значит, у этой задачи есть два решения: либо я не успел зачеркнуть дату рождения, и взрыв надолго погрузил меня в глубокий сон, наделив способностью бегло говорить на английском языке (абсурд конечно, но если уж сходить с ума, то по полной программе), либо я успел и пережил своё рождение с частью своей жизни заново (судя по моему состоянию, всё это время я никогда не вставал со своей постели, ожидая старцев, колодец и князя Владимира).
Медленно ступая по потрясающе мягкому ковру, мои ноги никак не могли избавиться от чувства, будто впервые ощутили на себе тяготы земного притяжения. Сделав шагов десять, я уловил боковым зрением невнятное движение в комнате, мгновенно замирая от неприятного липкого страха – «здесь кто-то есть».
– Кто здесь? – громко спросил я искаженным голосом. Что же со мной произошло, если голос так огрубел и понизился? Ладно, пока не до соловьиного пения, пусть фанаты пока подождут. – Anybody there?
Тишина красноречиво отвечала на вопросы о посторонних в комнате, и я решил справится об этом традиционным способом – глазами. Медленно повернувшись, я увидел старика одетого в ночнушку, пристально наблюдавшего за мной.
Ничего себе поворот событий! Мне ещё не хватало что бы всякие престарелые маньяки лезли своими противными сухонькими ручонками в мою молодую и красивую личную жизнь. Теперь я воочию представляю, как чувствует себя двенадцатилетняя девочка впервые примиряющая лифчик, а её за этим делом возьми, да и застукай любопытствующий некто. Возникает желание, чтобы сие событие стерлось из памяти всех участников инцидента.
– Эй, дедушка! – говорю первое, что пришло в голову. – А не пойти ли вам от сюда куда подальше. За пенсией, например.
Старик вёл себя странно – в такт моим словам он открывал рот, явно что-то отвечая, но вопреки всем законам физики, звук отсутствовал. Рассудив, что дед меня не понимает, я стал разворачиваться, чтобы популярно объяснить ему нормы приличия пребывания в чужой комнате. Этот наглец так же развернулся, впиваясь в меня взглядом. Вот престарелый наглец! Я сделал шаг к нему, а он даже и не подумал попятиться, а вопреки моему угрожающему поведению так же шагнул ко мне на встречу.
Что за детсадовские игры в «повторялку»?!
Может я не так трактую его поведение? Для проверки хлопнув в ладоши и дважды присев (насколько позволяли силы), я с ужасом понял, что наглый старик – это не другой человек, а моё отражение в зеркале.
– Что б меня в водовороте хроноса разорвало! – вырвалось у старика, то есть у меня.
Невероятно, я стар! Более чем загадочная история тридцатилетнего мужика в дряхлом теле деда. Выглядел я лет на шестьдесят: лицо сжалось в многочисленные морщины, волосы поменяли место дислокации с головы на грудь, а мышцы скукожились и съехали вниз.
Чувствуя, как мои мысли начинали паническую атаку, я взял себя в руки, в попытке рассуждать последовательно. Вначале нужно было понять, как это произошло – я долго спал, или же успел прожить жизнь? Стоило об этом подумать, и слезы неприятным комом вставали поперёк глотки, из-за неподъёмной массы жалости к себе любимому. Это ж надо было, взять и перечеркнуть всю свою жизнь! Одновременно с тем, я нашёл (бог мой, с каким же трудом!) шкаф с одеждой, больше походивший на магазин, и попытался выбрать из всей этой странной одежды такой наряд, чтобы никто не заметил моей временной амнезии.
Классический костюм – во все времена спасёт мужчину от тягот выбора.
