– Да сколько можно? Тридцать семь, тридцать восемь, тридцать девять, ― он зажал руку между колен. ― Лиля, дай полотенце! Сорок, сорок один. Где? Сорок два. Нашел, ― он прихватил чайник полотенцем и поставил на стол. Этим же полотенцем обвязал голову так, чтобы закрыть уши. ― Опять «Николаша, пойди разберись?» И пойду!
Николай Николаевич решительно направился к двери. «Сорок пять, сорок шесть».
Звонок. Соседская дверь открылась и в подъезд выпорхнула нарядная, хрупкая женщина.
– Николай Никола…
– Да сколько можно? Светлана! Где старший? Пятьдесят два, пятьдесят три.
Светлана растерянно взглянула на старика:
– Я старшая.
– А Андрей? ― Николай Николаевич заглянул в квартиру через плечо женщины. За накрытым столом скучали два наряженных мальчика четырех и семи лет.
– Опять забыли, Николай Николаевич? Он уже два года как свинтил от нас. ― Светлана ткнула пальцем в полотенце на голове старика. ― А что у вас случилось?
– Светлана, ― Николай Николаевич погрозил обожженным пальцем, ― отставить разговорчики! Раз ты старшая, ты и будешь отвечать за этот балаган. Пятьдесят пять, пятьдесят шесть. Я в милицию на вас рапорт напишу! Можно музыку тише слушать? Почему соседи страдать должны? Пятьдесят семь, пятьдесят восемь.
– В каком смысле страдать? Праздник же!
– И дети твои вечно носятся как мамонты! ― не унимался Николай Николаевич.
– Ага! ― Светлана встала руки в боки. ― Мало того, что Деда Мороза не заказать ― цены заоблачные, так еще и музыку не включай. Хорошенькое дело! Может, еще детей спать положить? В Новый-то год. Дядя Коля, не перегибайте. С наступающим вас! ― дверь захлопнулась.
***
– Лиля, ты слышала?
Войдя в квартиру, он на цыпочках подошел к жене и, сняв полотенце, зашептал:
– Сегодня Новый год! А Сережа с Ирочкой не знают. Подарки-то мы не приготовили, ― и громко захлопал в ладоши, ― все спрятались? Шестьдесят один, шестьдесят два. Я ищу, никого не нахожу!
Его глаза заговорщически блестели. Лилия Борисовна одобрительно улыбалась.
Николай Николаевич влез на табуретку и углубился в недра антресолей.
– Шестьдесят пять, шестьдесят шесть.
На пол полетел пыльный офицерский тулуп, шапка-ушанка со звездой, варежки из овчины, валенки, ремень. От скатерти была отстрижена белая бахрома. На синей наволочке белой краской прямо из тюбика Николай Николаевич нарисовал снежинку.
– Семьдесят, семьдесят один.
Медленно, но уверенно Николай Николаевич облачился в форму своей молодости. Посмотрелся в зеркало. Тулуп великоват.
– Лилек, я скоро буду. Не скучай. Семьдесят три, семьдесят четыре.
Лилия Борисовна с доброй улыбкой посмотрела вслед потрепанному временем старичку.
***
Через полчаса Николай Николаевич стоял у соседской двери и жал на кнопку звонка. Светлана распахнула дверь и на секунду опешила. На пороге был бравый офицер в тулупе и портупее. На лице от уха до уха кудрявилась белая бахрома. Он бы сошел за командира партизанского отряда, но на плече вместо автомата висел синий мешок со снежинкой. Шапка, воротник и варежки были усыпаны крупными хлопьями снега.
– Семьдесят девять, восемьдесят. А вот и Дедушка Мороз! Я услышал про замечательных детишек ― Сережу и Ирочку, ― изображая визгливым, старческим голосом бас, прогудел Николай Николаевич.
– Саша и Миша! ― зашипела в ухо Светлана.
– Или нет! Сашеньку и Мишеньку! ― от низких нот в горле запершило, он закашлялся. Света быстро подхватила под руку согнувшегося Мороза, поволокла к праздничному столу и посадила на табуретку. Мальчишки завизжали от восхищения, вытаращив глаза.
– У нас, Дедушка, детки послушные и хорошие. Они тебе стишок приготовили, ― нараспев импровизировала она.
Дети удивленно посмотрели на маму:
– Ничего мы не подготовили.
– То, что в садике на утренник учили, ― наклоняясь за графином, прошептала Светлана. Она налила в стакан компот и протянула гостю.
Николай Николаевич, оправившись, опять забасил:
– Кто первый порадует Дедушку Мороза? Саша или Миша?
Младший отступил назад и вытолкнул брата вперед. Тот хотел ретироваться, но дед успел взять нерасторопного за руку.
– Ты Миша? Восемьдесят один, восемьдесят два, ― он пошевелил седыми, кустистыми бровями.
Испуганное личико мальчишки изменило выражение на благоговейный ужас.
– С-с-саша.
– Давай, Саша, повесели дедушку.
– Елочка-красавица, ― мама тихонько начала подсказывать.
– Давай! ― Дед Мороз игриво подмигнул ему.
Саша собрался, встал в театральную позу и громко отчеканил стих.
Мишу пришлось уговаривать долго. Свою партию он пробубнил, уткнувшись маме в подол.
– Ай, молодцы какие! Восемьдесят пять, восемьдесят шесть. Раз вы такие хорошие ребята, то у меня есть для вас подарочек.
Мальчишки возбужденно притихли. Николай Николаевич залез в мешок сначала одной рукой, потом второй. Долго шарил. И в торжественной тишине достал оттуда двух котят: серого и рыжего. Квартира наполнилась радостным визгом ребят.
– Этот мне!
– А этот мне!
Котята испуганно пищали, растопырив лапы.
– Николай Николаевич, давай хоть рюмочку за Новый год? ― Светлана умильно смотрела на ползающих по полу вместе с котятами мальчишек.
