– Правильно, – отозвалась фельдшер с переднего сиденья. – Мы сначала едем в роддом. Хочешь не хочешь, а придется тебе, дружочек, с нами прокатиться.
– Ай, блин! Че так больно-то в этот раз? – Лизу скрутило очередной схваткой.
Парень поглубже забился в кресло.
– Какой интервал у вас уже? – спросила Марина.
– Пять минут.
– Ох, е… Успеть бы нам.
У Наташки зазвонил смартфон.
– Да, Миш, ты уже в машине? Хорошо. Да, едем туда же, в Восьмой роддом. Давай.
***
– Дыши, Лизка, дыши, не зажимайся!
– А-а-а! Да что ж так больно-то! А-а-а-а-а-а!
– Так, дело плохо, придется ее раздевать и смотреть, – Марина покачала головой.
– Да у вас же тут холод собачий в машине! – запротестовала Наташка.
– А что делать? Будем укрывать, но хотя бы визуально мы должны оценить шансы ее довезти. Михалыч, ну что там, скоро? Уже полчаса плетемся, она нам щас тут и правда родит.
– Женщины, тетеньки, а м-м-можно меня тут высадить? Давайте я сам в больницу поеду, а? – снова подал голос парень с забинтованной рукой.
– Ой, сиди уже, – отмахнулась от него фельдшер, стаскивая с Лизки колготки, – поедет он. Не можем мы тебя высадить, раз взяли уже.
– Не бзди, малой, – подмигнула Наташка парню. – Тебе же наверняка в детстве интересно было, откуда дети берутся? Ну вот щас и посмотришь.
– Н-но я н-не хочу на это смотреть, я боюсь, – захныкал молодой человек.
– Эх, мужики, – вздохнула Наташка. – Откуда вы такие ссыкуны беретесь? Тебя как звать-то?
– Сережа.
– Ладно тебе, он же молодой совсем, – заступилась за парня Марина. – Ну что, Сережа, видишь, что бывает с теми, кто петарды неаккуратно взрывает в Новый год? Приходится с голожопыми роженицами в одной машине ездить.
– А-а-а! – взревела Лизка в очередной раз.
Парень потерял сознание и начал сползать с кресла.
– Ну твою же дивизию, Сережа, – фельдшер всплеснула руками и полезла за нашатырем.
– Погоди, – остановила ее Наташка. – Может пусть так и едет в несознанке? Хоть не будет мучиться и смотреть.
Марина задумалась:
– Нет, мы сейчас его просто пересадим к Михалычу до роддома. Надо было сразу так сделать. Ле-е-ен! Давай пациента нашего первого вперед посадим, а то ему тут сплохело.
– Не, девки, теперь пущай терпит до талого, – подал голос Михалыч, – мы выезжаем с МКАДа.
Машина свернула с Московской кольцевой и резко ускорилась. Наташка и Марина схватились за тележку, Сережа кулем упал на пол и пришел в себя.
– Михалыч, ну е-мое, поаккуратнее.
– Держитесь там, через пять минут будем в Восьмерке.
– А-а-а! Не могу! Не могу! Не могу-у-у! – запищала Лизка.
– Так, тише, мать, почти доехали, – попыталась успокоить подругу Наташка.
– Етишкин кот, не успеем, голова показалась! – сообщила Марина.
Сережа снова потерял сознание.
– Я звоню в Восьмерку, пусть на улице нас встречают, – Лена набрала номер на смартфоне.
***
Через полчаса Наташка стояла возле Восьмого роддома со стаканчиком горячего кофе замерзших в руках. Мимо пронесся синий «Форд» и со скрежетом затормозил на ближайшей парковке.
– Ну что? Ну как? – подбежал запыхавшийся Мишаня к подруге.
– А все уже. Поздравляю, папаша, дочка у вас! Ровно три восемьсот.
– Как все? Уже?
– Ну да. Ты, конечно, пропустил самое интересное, но что-то мне подсказывает, что оно и к лучшему. За тебя там Сережа отдувался.
– Какой Сере… Погоди, как дочка? Нам же говорили, что будет пацан?
– Ну ошиблись немножко, с кем не бывает. Они вам и срок другой ставили, а оно, видишь, как вышло.
У Наташки зазвонил смартфон.
– Алло, ну что, поздравляю еще раз, мамочка! Тут как раз папочка ваш доехал, не хотите привет передать?
Мишаня взял трубку и заворковал с женой. Наташка отхлебнула кофе и отошла в сторону.
– Наташ, – позвал Миша, – тут такое дело, с именем мы еще не определились, но зато точно определились, кто будет крестная. Возражения не принимаются.
– Возражения и не планировались, – улыбнулась Наташка.
На улице снова пошел снег.
Еще со школы Кира жила по плану. Школу окончила с золотой медалью, ВУЗ ― с красным дипломом. Нашла престижную и денежную работу, где строила карьеру.
Подруги завидовали ее успехам. Десять лет после института Кира росла профессионально. Без кредитов и наследства, своими трудами, купила квартиру, сделала в ней ремонт, приобрела машину, объездила весь мир. Некрасивые подружки завидовали вдвойне. Она была заметной: ярко-рыжие волосы, белая кожа, стройная, высокая. Вот этот гламурный вид для фотосессий был у нее каждый день.
После тридцати начались вопросы: где дети, где муж, хотя бы постоянный мужчина, любовник на худой конец? Она была свободна от социальных шаблонов. В ее плане личная жизнь была не расписана, казалось, все само как-то найдется и решится. На неудобные вопросы сначала смеялась, потом начала оправдываться, дальше искать в себе причины, а затем начались страдания и невроз.
Она ходила на всякие тренинги. К гадалкам. Написала список из ста пунктов, какой нужен суженый. Начала искать знаки, которые подскажут, где ее судьба.
