– Жизнь, вообще, несправедливая штука. Я в общем-то и пришла сегодня, чтобы вам сообщить. Можно, я теперь пойду домой? Мне нехорошо. ― Лариса села на стул для посетителей.
– Нет, я тебя не отпускаю. Сегодня 30 декабря, укороченный рабочий день. Надо же в коллективе отметить наступающий Новый год. Хотя, какой уж теперь праздник…
Светлана Даниловна села напротив Ларисы:
– А я ведь видела, что с тобой что-то не так. Осунулась, похудела. Но я и подумать не могла… Пожалуйста, расскажи, что случилось.
Лариса глубоко вздохнула. Ей необходимо поделиться тем неподъемным грузом, который на нее внезапно свалился:
– Как бы я хотела, чтобы все оказалось сном. Я была на приеме в нашей поликлинике. Там сказали, что у меня совсем все плохо.
Дверь в кабинет ректора приоткрылась и оттуда несмело высунулась голова проректора:
– Светлана Даниловна, ― мужчина в очках осторожно прокашлялся. ― Писарев позвонил, внизу все наши уже собрались, ждут только нас.
– Ну так идите! ― рявкнула ректор и через приемную к выходу гуськом потянулись сотрудники, которые до сих пор были заблокированы в ее кабинете.
– Так, дорогая моя. Давай-ка мы сегодня просто отпразднуем. В любом случае до следующего года ты точно доживешь, так что… Но! Мы обязательно вернемся к этому разговору позднее.
Внизу было шумно и весело, собрались сотрудники всех факультетов и филиалов. В столовой был накрыт стол, каждый принес с собой из дома что-то вкусненькое. Казалось, все вокруг наполнилось новогодними поздравлениями и праздничными ароматами. Все вокруг смеялись. Ларисе было неудобно портить людям праздник своим кислым лицом, но она не могла уйти.
Она заставила себя съесть мандаринку и тут же почувствовала приступ тошноты. Постаралась спокойно выйти из столовой, а потом побежала по коридору до туалета.
Выскочив из кабинки, прополоскала рот проточной водой. Сначала хотела вернуться к общему празднику, но ноги ее не слушались. Лариса села прямо на каменный пол и, закрыв лицо руками, расплакалась.
Кто-то подошел к Ларисе и мягко погладил по плечу. Убрав руки от лица, Лариса увидела местную уборщицу-цыганку.
– Вставай, дорогая. Нельзя тебе на холодном полу сидеть, ― цыганка поднимала Ларису мягко, но настойчиво.
– Мне уже все можно! ― всхлипывала женщина. ― Хоть какой-то плюс от того, что я скоро умру.
– Кто умрет? ― искренне удивилась уборщица. ― Ты, что ли умрешь? Возраст за сорок, риск здоровью, конечно, есть. Но не стоит про смерть разговоры вести. Думаю, жить ты будешь долго, еще свою дочку замуж выдашь.
– Дочку? Не пойму, о чем вы говорите? Мне вчера врач в больнице сказал, что у меня все очень с-с-с… серьезно… ― Лариса осеклась, потому что в голове проносились слова доктора: «Риск… серьезней некуда… никаких нагрузок».
– Ну так разве же это несерьезно? ― засмеялась цыганка. ― Только я вижу, что ты справишься.
– Спасибо вам большое! ― силы вернулись к Ларисе, она поднялась и вернулась в столовую.
Народу уже почти не осталось, кто-то убирал со стола, музыка стихла.
– Ты где так долго была? ― обеспокоенно спросила Ларису Светлана Даниловна.
– Светлана Даниловна, я даже не знаю, как вам сказать… Кажется, я все неправильно поняла. Мне цыганка наша, уборщица, сказала, что я не больна, а… беременна! Только я не уверена, это как-то слишком странно, чтобы быть правдой… Но, возможно, врач именно это имел в виду. Поеду, наверное, на узи.
Стрельцова схватила тарелку со стола, и хлопнула ее об пол. «Дзы-ы-ымс!» ― раскололась тарелка на мелкие кусочки.
– Вот, это по-нашему, нюни не распускаем! Поехали на моей машине. В платную клинику, в лучшую в городе. Зайцева! Закроешь здесь все, сдашь ключ охране!
Остолбеневшая Ларисина напарница с открытым ртом смотрела им вслед, было непонятно, что ее удивило больше: случайно подслушанный разговор или внезапное доверие начальства.
В больнице царила новогодняя атмосфера ― играла музыка, весело бегали разноцветные огоньки гирлянд.
Ларисе вдруг так отчаянно захотелось поверить в чудо, в то, что она не умрет. А мама с папой станут бабушкой и дедушкой, а не двумя несчастными стариками, потерявшими единственного ребенка. А они с Димой будут и дальше вместе. Один разговор показал ей совсем другой сценарий ее будущего. На ватных ногах Лариса зашла в кабинет узи и легла на кушетку.
– Что там, доктор? Что? ― беспокоилась начальница, которая ворвалась в кабинет с Ларисой.
Доктор водила аппаратом по животу, смотрела на экран внимательно, говорила не спеша:
– Беременность маточная, срок ― 16 недель. Пол… Подождите, сейчас посмотрю. Девочка. Все хорошо, все параметры ребенка в пределах нормы. Но я вам советую встать к нашему гинекологу.
– Будет сделано! ― почти плача от радости, сказала Светлана Даниловна.
Сначала она отвела Ларису на прием к специалисту, потом заключила договор и оплатила платное ведение беременности, затем купила кучу витаминов для Ларисы, которая находилась почти в бессознательном состоянии от нахлынувших чувств.
Наконец, Лариса очнулась:
– Я вам столько денег должна, Светлана Даниловна! Я все верну, все отработаю, можете из зарплаты вычесть.
