Кристина разделась, забрала Надежду у меня из рук, смело прошла в комнату, размотала одеяло и достала оттуда крошку. Маленькая, голубоглазая, она плакала, корчилась, шевелила маленькими пальчиками.
– Она голодная, сейчас покормлю, ― Кристина села на диван и сунула ребенку грудь. Малышка никак не могла успокоиться и кричала все громче.
– Наверно, молока мало. Надо купить смесь, отпусти меня до магазина?
– Да, иди, конечно, ― я не могла опомниться, ничего не соображала.
Кристина убежала за смесью, оставив мне Надежду. Из душа вышел мой муж Коля. Сказать, что у него было удивленное лицо, ничего не сказать.
– Что это? ― спокойно спросил он.
– Кристина пришла с ребенком, попросила посидеть с ней, пока она за смесью сходит, ― отчиталась я перед мужем.
– Так вот как дети делаются: пошел в душ, вернулся, а ребенок уже тут. Я не удивлен твоей сестре.
У Коли был сын от первого брака. Он забрал кричащую Надю, распеленал, снял памперс.
– Дай тонкое полотенце, ее надо переодеть, она вся сырая.
Прошел час, Кристины не было. Надя орала. У меня начиналась истерика. Коля был хладнокровен.
– Иди к соседке сверху, у них маленькие дети, попроси памперсы, одежду, бутылочку и детское питание. Скажи, что я зайду, рассчитаюсь и все объясню после Нового года.
Я убежала на автомате. Когда вернулась, Коля сидел в коридоре с Надей на руках, а напротив них стояла раскрашенная Баба Жара и Знойный Фей.
– Вы ошиблись, мы вас не заказывали. Вы, наверно, к Сидоровым, они живут этажом ниже, ― смущенно сказал Коля.
– Коля, это я хотела тебя удивить, поздравить, ― объяснила я.
Абсурд ситуации нарастал. Покрасневший Коля сидел с орущим ребенком на руках, напротив него стояли ничего непонимающие аниматоры. В этот момент я взяла руководство в свои руки. Вывела ряженых артистов в подъезд, быстро объяснилась и закрыла дверь. Забрала Надю у мужа и скомандовала готовить смесь.
Весь новогодний вечер мы кормили и укачивали мою племянницу. Мне кажется, она привыкла ко мне и уснула на руках.
Сестра так и не вернулась. Я начала осознавать происходящее, когда в брошенном Кристиной пакете нашла документы на Надю. Она подкинула ее как кукушка. Бросила свою дочку.
В полночь зазвонил домофон. Я открыла дверь: Кристина. Она была невменяемо пьяна.
– Я не пущу тебя. Иди туда, откуда пришла, ― я кричала, но не слышала что.
– Ты не имеешь права, верни ребенка, ― она, качаясь, шагнула в мою сторону.
– Вон отсюда. Ребенка я тебе не отдам, только через мой труп, ― прошипела я.
Кристина достала пистолет и направила в мою сторону. Во мне включился инстинкт самосохранения, я толкнула сестру свободной рукой и захлопнула перед ней дверь.
– Я вызываю полицию, ― сказала я металлическим голосом вдогонку. Не знаю, какую боль почувствовала Кристина, когда потеряла еще одного ребенка. Но больше я ее не видела.
Надя уснула. Мы сидели с Колей за накрытым столом, я должна была написать желание в блокнот. Такая у меня традиция.
Но перед этим я взглянула на прошлогоднее желание: «хочу ребенка».
– Пять, четыре, три, два… Успела, уф!
Отжимая педаль газа до самой нижней точки, пронеслась на последних секундах зеленого сигнала светофора. Сложный перекресток.
Наталья спешила на работу. Стрелки тикали быстро, подгоняя ее. Сердце колотилось, горячая волна накрывала с головой: «Опоздаю. Снова будет глазищами сверлить начальница. Тяжелыми черными, как у ведьмы шарами». Этот взгляд – сердце падает в пятки – холодом обдаст. А потом нудным, писклявым голоском:
– Опоздунша! Пять минут, как все работают. А вас милочка, снова нет! Что на этот раз приключилось?
«Господи, как я ненавижу, когда она называет меня милочкой! Ну, задержалась. Всего каких-то пять минут», – вздыхая, подумала Наталья.
Ей всегда не хватало ровно пяти минут, чтобы быть вовремя на своем рабочем месте. Пыталась выходить пораньше на работу. Но опаздывала все равно с завидным постоянством.
Оставалось несколько километров до работы. Вдруг на дорогу неожиданно выбежал маленький котенок. Ее машина летела прямо на крохотное, полосатое тельце. Сцепление и педаль тормоза рывком. Визг колес – и машина встала колом.
– Неужели, задавила?! Бедняжка!
Отбросив черный ремень, быстро толкнула дверь машины. Круглые, зеленые глазищи котенка под передним колесом. Лохматый, взъерошенный котенок шипел. Фырчал, предупреждая: мол, не подходи.
– Живой? Глупышка! Слава Богу! Почто под колеса бросаешься? А если бы я тебя придавила?
Наталья осторожно взяла нарушителя. Он шипел и царапался, кусался острыми зубками. Уверенно сжала его тельце и понесла в машину. Посадила между ног и легонько прижала его худющее тельце.
Найденыш успокоился, перестал грозно шипеть. Закрыл глаза, начал дремать. Его сердечко отстукивало ровный четкий ритм. Тук-тук. Тук. Тук.
– Мне конец! – посмотрев на часы, простонала Наталья.
Пятнадцать минут. Это уже перебор. Но на душе было спокойно. В ногах тихо посапывал котенок, иногда вздрагивая на резких поворотах.
