Сюжет драматичный, как видим, но не этот драматизм составляет главное достоинство повести. Она при всей романтичности замысла сильна своим реализмом. Сколько живых и типичных лиц из общей серой светской массы заставил автор двигаться и болтать в разных гостиных, залах, ресторанах, пока капитан ухаживал за своей Верой. Большинство из них – военные светского покроя, начиная с храбрых, кончая трусами, начиная с интересных, кончая скучными, начиная с тех, при которых дамы падают в обморок, кончая такими, которых шелест дамского платья из живых и говорливых превращает в бессловесных и неодушевленных от избытка души. «Фрегат “Надежда”» – один из лучших светских романов того времени и вместе с тем родоначальник целого ряда рассказов и повестей из матросской жизни.
Корабль и море были издавна любимой темой наших романтиков, которые позволяли себе, однако, над свободной стихией большое насилие и смотрели на волны, снасти, паруса и матросов как на фон и детали картины, где должна была рельефно выступить одна единственная центральная фигура – образ самого рассказчика с его мечтами о житейской пучине, бурных страстях, вихре порывов или, наоборот, с мечтою об отмелях жизни, сердечном затишье и безветрии желаний. И Марлинский нередко вступал на борт корабля или приходил на берег моря не столько затем, чтобы любоваться природой, сколько затем, чтобы она им полюбовалась. Но в повести «Фрегат “Надежда”» он не злоупотребил этим правом романтика, и в плавании от Кронштадта до берегов Девоншира, где погиб капитан Правин, вел себя скромно, рассказывая печальную историю своего начальника. Потому повесть эта уцелела при общем крушении целой массы романтических рассказов о моряках. Целый ряд разнообразных колоритных страниц из жизни самого моря, которое на наших глазах живет и дышит, спит, улыбается, резвится, предостерегает, сердится и бушует; страницы, полные повседневных заметок и рапортов о состоянии фрегата, с удивительным знанием всей его анатомии и физиологии и с редким умением вложить в неодушевленный предмет очень сложную душу; наконец, целый альбом типов и силуэтов, срисованных с офицеров и солдат, людей очень простодушных, добрых, смелых и откровенных, – все придает «Фрегату “Надежде”» значение памятника, который может пояснить нам душевную жизнь целого круга людей, а не только самого наблюдателя.
Для своего времени эта повесть открывала новый литературный горизонт, оставаясь по замыслу сентиментально-дидактической, так как автор, изображая простоту и сердечность людей, плавающих по настоящему морю, имел все-таки в виду кольнуть тех, кто лавируют в разных мелких водах жизни светской.
Впрочем, Марлинский был человек справедливый, и есть у него одна повесть, в которой он сказал и много хорошего о светском круге. Эта повесть озаглавлена «Испытание» (1830).[244] Сюжет ее необычайно прост. Один бравый офицер, удержанный службой далеко от столицы, поручает своему другу в Петербурге испытать верность дамы своего сердца. Эта дама – породы кошачьей, хотя и не львица. Молодой человек, отправляясь в такую опасную экспедицию, выговаривает, однако, что если он, при этом испытании женской верности, сам утратит свое сердце или нечаянно завоюет сердце прелестной Алины, то его друг не станет на него сердиться. Предосторожность эта оказалась не лишней: Алина, действительно, не устояла, хотя на этот раз ее искуситель и был человек с довольно скромными потребностями и вкусами, большой любитель деревенской жизни и совсем не паркетный кавалер. Не сдержал обещанья и тот друг, который разрешил нашему счастливцу свободный набег на свои – обеспеченные, как он думал, владенья; он воспылал ревностью и счел себя обиженным. Он прилетел в столицу чинить суд и расправу над неверной и над изменником-другом, вел себя буйно, вызвал товарища на дуэль и чуть-чуть не закончил этой веселой истории трагично. Но на месте поединка он стоял уже сам насмерть раненный сестрой своего противника. Он покинул ее сестру ребенком, а теперь встретил взрослой девицей-институткой, невинным ангелом, который наивно спрашивал «разве петух не брат курицы?», но тем не менее читал Шиллера и над ним плакал. Когда на место дуэли невзначай приехала эта девица, чтобы стать между своим братом и его другом – к которому и она питала не одни лишь христианские чувства – спорить было уже не о чем. Рассерженный друг был вполне вознагражден за утрату, а Алина вышла замуж за своего скромного поклонника, который и увез ее в деревню, чтобы там работать на благо и пользу своих крестьян.
Пустой анекдот, но он рассказан Марлинским очень живо. Много тонких психологических наблюдений над душой светского человека, который никак не может примирить условности своих суждений с живым чувством; яркий тип крепостного слуги, по праву любви ставшего членом семьи; очень живой и верный тип институтки; тайники души светской дамы, которая решается покинуть мишурный блеск света ради скромного дела – таковы ценные детали повести.
