Ближе к вечеру в подвале под трапезной сидело около семидесяти солдат Преображенского полка. Штабс-капитан Клеопин решил отложить до утра все формальности (если можно было так сказать), связанные с планами на будущее и взаимоотношениями с местными властями, пребывавшими где-то в городе под арестом. Поручив юнкеру расставить посты, а фельдфебелю озаботиться ужином и пополнением солдатского гардероба (ну нельзя же допускать банального «обдирания» военнопленных!), штабс-капитан ушел спать. Пожалуй, впервые за последние месяцы он мог выспаться в сравнительном спокойствии и безопасности. Такой возможностью было грешно не воспользоваться.
Утром в монастырь прибыли представители местной власти, освобожденные из «узилища»: пожилой капитан-исправник, городничий, предводитель местного дворянства и пара купцов.
«Отцы города», отказавшиеся принять присягу на верность Временного правительства, не были заключены в какие-то мрачные тюремные казематы, коих в Тихвине не было, а посажены под домашний арест… Городские чиновники, по простоте душевной, решили, что наконец-таки вернулась императорская власть, пославшая регулярное войско для наведения порядка. А при виде сотни разношерстных бойцов уже не знали, что и подумать.
Клеопин пригласил всех в отведенную для него «командирскую» келию. На совет, так сказать. Туда же был допущен юнкер Сумароков и поручик Наволокин. Приглашали и отца настоятеля, но тот отмахнулся – без меня, мол, справитесь.
Городничий Фирсанов, красномордый отставной подполковник, решил, что возглавлять совещание должен он. Капитан-исправник, подпоручик в отставке, держался в тени. Дворянский предводитель как человек статский, хоть и коллежский асессор, помалкивал, а купечество делало вид, что его тут и вообще нет.
– Что же, господин штабс-капитан, – покровительственно начал Фирсанов. – За службу – благодарю. Теперь, я полагаю, надо выработать план совместных действий. Как старший по званию я назначаю вас…
– Благодарю вас, господин статский советник, – перебил Клеопин. – Очень признателен. Но думаю, что своими людьми я буду командовать сам. Более того, собираюсь переподчинить себе ваших гарнизонных солдат.
Фирсанов, которого поименовали не по армейскому званию, а по статскому чину, побагровел. Выйдя на гражданскую службу, он получил чин, на ранг выше прежнего, армейского. Но статский советник, хоть и приравнивался к армейскому полковнику, был ему далеко не равен…
– Господин Клеопин, как старший по званию… – повторил он.
– Полноте, господин подполковник, – вмешался исправник. – Штабс-капитан абсолютно прав.
Городничий свирепо покосился на капитан-исправника, но смолчал. А что тут скажешь? Городничий, он власть городская и в его подчинении находятся два будочника со старыми алебардами. Для градских обывателей, купечества да канцелярских он – царь и Бог. А капитан-исправник возглавляет всю судебно-полицейскую власть в уезде. Именно ему и подчиняется штатная воинская команда. И если раньше отставной подпоручик слушался городничего в силу сложившегося пиетета к обер-офицерам, то теперь ситуация переменилась.
– Господин, штабс-капитан, каков ваш план? Какие вы собираетесь предпринять действия? – поинтересовался капитан-исправник, «выходя из тени» и дав всем присутствующим понять – кто теперь главный.
– Прежде всего, хотелось бы услышать от присутствующих, на чьей стороне каждый из них? Что касательно меня, то считаю своим долгом сохранять лояльность Его Высочеству государю Михаилу Павловичу.
– Его Величеству императору Михаилу, – поправил Клеопина капитан-исправник. – Государь недавно был коронован.
– Увы, господин исправник, – покачал Николай головой. – Пока я не произносил слов присяги, то называть Михаила Павловича Его Величеством не имею права. Для меня он законный наследник тех императоров, коим я присягал.
– Это все по форме, господа, – встрял в разговор поручик Наволокин. – По сути – мы, то есть моя команда, – поправился он, – за Михаила Павловича. Кто он сейчас – император ли, цесаревич ли, или Великий князь – несущественно.
– Вы правы, господин поручик, – согласился Клеопин. – Остальные господа думают так же?
Городничий, капитан-исправник и предводитель согласно кивнули. Купцы немного замешкались, переводя взоры на городничего.
– Истинно так, батюшка, – закрестились бородачи, поймав свирепый взгляд Фирсанова.
– Вот и замечательно, – облегченно кивнул штабс-капитан. – А теперь мне бы хотелось знать – что же у вас тут такое произошло? И как вы, господа, отдали мятежникам город, вверенный вашему надзору? Не обижайтесь, это я не в укор говорю, а чисто из любопытствования.
Городничий засопел, предводитель дворянства оттопырил губу, а капитан-исправник смущенно отвернулся. Купечество зачесало бороды, показывая, что их-то дело маленькое.
