– И такие были? – удивился штабс-капитан, а потом подумал: «А чего тут удивительного-то? На площади Сенатской стояли не только военные, но и гражданские».
– Считайте, штабс-капитан, вся молодежь канцелярская, – загрустил городничий. – Да еще и молодые депутаты от дворянства. Человек пятнадцать изменщиков наберется… Это не считая тех, кто уже в Питере. Они ведь, паразиты, и приходили нас арестовывать, якобинцы доморощенные, туды их…
– Тем паче, – продолжил свои рассуждения Клеопин. – Стало быть, дня через два они будут в Питере с докладом. И в лучшем случае через неделю здесь будут войска.
– Можно опять в осаду садиться, – без особого энтузиазма высказался Наволокин. – Припасов побольше заготовить. По деревням послать, закупить. Стены высокие, отсидимся. Только вот скучно будет. Мы, пока сидели, чуть с тоски не умерли.
– Думаю, скучать не дадут, – улыбнулся капитан-исправник. – Подтащат сюда пару пушек, да по воротам вмажут. Помнится, в одна тыща осьмсот тринадцатом году, когда мы в Саксонии были, барон тамошний нас на постой впускать не хотел. Ну, выкатили пушку на прямую наводку, да по воротам и вдарили. Не токмо ворота, а вся стена – вдребезги!
– Да тут и артиллерии не понадобится. Откровенно говоря, стены можно и без пушек одолеть, – вспомнил свои кавказские приключения Клеопин. Углубляться в воспоминания не стал, а только вздохнул: – У нас не хватит людей, чтобы защитить весь периметр. Посему как командир отряда считаю необходимым пополнить боеприпасы, амуницию и отойти туда, где будет возможность сражаться.
– А может, – неожиданно заробел городничий, – следует послать письмо Его Императорскому Высочеству? Пусть они подмогу пришлют…
– Подмогу-то, государь, может, пришлет, – буркнул городничий. – Только когда? К тому времени нас тут не под домашний арест, а в каземат посадят.
– Если только к стене не поставят, – мрачно дополнил Сумароков. – Как ставят, я в Питере насмотрелся…
– Страсти-то какие, – закрестился бургомистр. – Че делать будем, Ваше Благородие? Вы только прикажите, а мы – все исполним. Чую я, что подводы нужно готовить да провизию загружать…
– Скорее уж, лодки да барки, – уточнил повеселевший штабс-капитан.
– Куда выдвигаться-то будем? – деловито спросил купец. – Сколько барок понадобится? У нас сейчас десятка не наберется.
– Как, милейшие, звать-то вас? Уж простите, запамятовал.
– Кузьма Иванов, Петров сын, – с достоинством поклонился бургомистр. – Купец второй гильдии.
– Кузьма Семенов, Семенов сын, – наклонил голову ратман. – Купец второй гильдии.
– Ну вот, целых два Кузьмы, – удивился Клеопин. – У князя Пожарского, помнится, только один Кузьма был, а какое дело сделал! Всю Россию освободили, да еще и царя на престол возвели! Я, хоть и не князь, но зато вас – сразу двое!
Заслышав такое, оба купчины приосанились. Городничий же, напротив, пригорюнился. Срываться с насиженного места ему явно не хотелось.
– Итак, господа офицеры! – официальным тоном произнес штабс-капитан. – Будем выступать завтра.
При этих словах не только действительные и отставные военные, но даже и статские, включая бородачей, как-то построжели ликами.
– Кузьма Иванович, – посмотрел Клеопин на бургомистра. – Кузьма Семенович, – перевел он взгляд на ратмана. – Вы изыскиваете лодки и провизию.
– На сколько едоков? – деловито спросил поднявшийся бургомистр.
– Думаю, на двести-триста, – прикинул Клеопин. – Наши отряды да, может быть, кто-то из «преображенцев» захочет выступить с нами. Ну, а уж с градскими обывателями разбирайтесь сами. Пойдут они, не пойдут – дело хозяйское. Господин градоначальник, – кивок в сторону городничего, – попрошу вас изъять у горожан все оружие, включая охотничьи ружья. Господину капитан-исправнику и господину предводителю дворянства, думается, стоит объявить о созыве охотников. Разошлете депеши в уезд, пусть догоняют войска. Ну, а я с господами офицерами пойду разбираться с военнопленными.
В широком монастырском дворе, неподалеку от Успенского собора, где хранится Икона Тихвинской Божией Матери, были построены три отряда. Первый – самый многочисленный, но и самый «разномастный». На плечах погоны разных цветов, соответствующие полкам: красные – саперные, черные – артиллерийские и белые, пехотные. Впереди отряда стоял юнкер Сумароков, назначенный командовать ротой, сияющий, как надраенный самовар. Должность, как не крути – обер-офицерская. Второй отряд во главе с Наволокиным по форме одежды мало отличался от первого. Разве что мундиры поприличнее. Но только знающий человек, глядя на воротники желтого цвета при красных погонах определит, что это солдаты «штатной воинской команды», комплектовавшейся из инвалидов, да из тех, кто по росту не дотянул до положенных двух аршинов и двух вершков.
Между «партизанами» и штатной воинской командой в «коробке» стояли военнопленные – в мундирах, но уже без шинелей и босые. С прапорщика Рогозина, уважая его звание, сапоги не сняли.
