– Ну вот, – удовлетворенно сказал Каховский, отхлебнув водки. – Теперь берите карандаш и пишите. Пункт первый. Командование бригадой… нет, зачеркните. Какая уж тут бригада? Так… сводным отрядом после гибели… э-э поручика в отставке, произведенного Временным Правительством в генерал-майоры Каховского поручается полковнику Муравьеву-Апостолу. Пункт второй. В случае невозможности исполнения задания Правительства приказываю сдаться войскам императора Михаила. Теперь – дайте карандаш, я распишусь.
– Разрешение на сдачу в плен… Забавно, – позволил себе улыбнуться Муравьев-Апостол.
Поставив подпись, генерал (или все-таки отставной поручик?) пояснил:
– Мало ли как все сложится. Вы сможете с чистой совестью доложить в Петербург, что исполняли мой приказ.
– А что скажет отряд? – спросил Муравьев-Апостол.
– А не все ли равно? Эту экспедицию мы проиграли. Бистрому нужно было дать мне хотя бы пять тысяч. Потеряв одну-две тысячи, с оставшимися можно было взять Тихвин. Теперь же… Не завидую я вам.
Муравьев-Апостол лишь кивнул. Что толку теперь говорить о несбывшихся возможностях? Нужно решать, что делать дальше.
– Пойдете вперед? – поинтересовался генерал.
– А что остается делать? – пожал плечами полковник. – Покамест есть надежда разгромить мятежников. Иначе Тихвин станет плацдармом для роялистов.
– Когда решили выступить? – поинтересовался Каховский, допивая водку.
Муравьев-Апостол замялся, лишь скользнул взглядом по генералу.
– Дождетесь, пока я умру? – догадался Каховский. – Похвально. Надеюсь, на могиле что-нибудь напишете? Ну, не эпитафию, так хотя бы мою фамилию. Звание не надо, не стоит…
– Вообще-то, я хотел отвезти ваше тело в Санкт-Петербург, – признался Муравьев-Апостол. – Все-таки вы символ восстания.
– Бросьте, – попытался махнуть рукой Каховский, но она лишь бессильно повисла – потерю крови не смогла заменить и выпитая водка. – Мы, чай, не в Древнем Египте живем. Из оболочки моей мумию делать не будут, а так хороши и здесь, в могиле. Да и тушку мою везти, так это опять солдат отвлекать нужно, а вам они нужнее. Так, что, дорогой Сергей Иванович, не мудрствуйте лукаво. Похороните меня тут, а сами вперед, на штурм Тихвина. Кстати, вы знаете, что Клеопин расстреливает пленных офицеров? Между нами, правильно делает.
– Наверное, – пожал плечами Муравьев-Апостол, уже начиная вживаться в роль командира отряда.
– Да, Сергей Иванович, – усмехнулся Каховский краешком рта. – Вы не задумывались, что бы было со всеми нами, если бы Николай Павлович вовремя отдал приказ артиллерии? А Бистром не ударил бы в спину?
– Вероятней всего, – ответно улыбнулся Муравьев-Апостол, – нас бы повесили.
– Это точно, – вздохнул Каховский, откидываясь на спину и закрывая глаза. – Зато в глазах потомков мы стали бы не убийцами, а героями…
За последнее время жизнь уездного города Тихвина круто изменилась. Счастливый Сумароков, в одночасье ставший поручиком, одарил счастьем и штабс-капитана, «перепрыгнувшего» две ступени. Со второй половины августа стали приходить войска.
Клеопин, городское начальство и все немногочисленные офицеры сбились с ног, размещая прибывающие воинские команды. Под постой занимали не только дома, но даже сараи и сеновалы. Обыватели, которым пришлось изрядно потесниться в собственных жилищах, тихонько выли, но роптать не отваживались.
Прибытие войск шло по-разному. Клеопин уж стал подумывать – а не врут ли карты империи Российской? Может, Белое море находится ближе, нежели Белое озеро? Раньше других явилась толпа мужиков, человек под сто, вооруженная ружьями и гарпунами, пояснив, что они являются архангелогородским ополчением, из лучших охотников-поморов.
Артиллерия, высланная из Москвы вместе с орудийной прислугой из двадцати солдат и при двух офицерах, прибыла раньше, нежели подтянулись гарнизонные команды из уездных городков Новгородской и Вологодской губерний. С еще большим опозданием явился пехотный полк из Вологды. Зато он оказался полностью укомплектован офицерами и тащил при себе две походные кухни, аптекарскую фуру и даже походную кузницу. Самыми последними прибыли гарнизонные солдаты из Белозерска во главе с отставным штабс-капитаном Исаевым, потому что штатный командир куда-то пропал!
Поморы долго не могли сообразить, кто должен стать старшим. В конце концов полковник Клеопин плюнул и сам назначил командира – поручика Сумарокова.
– Как же ими командовать? – с толикой грусти спросил поручик, узнав о назначении.
