— Пожалуйста. — Спрятала деньги. — Говори сколько хочешь. Вообще, делай что хочешь.
Достав телефон, он обошел с ним комнату, делая вид, что набирает номер. Глазок радиодетектора не реагировал, но это пока ничего не значило. Чтобы выявить «жучки», надо было тщательно обследовать все участки комнаты. Обернулся:
— Тут есть что-нибудь выпить?
— Конечно. Что ты хочешь?
— Сделай скотч, мне и себе. А я пока зайду в ванную.
— Хорошо.
Зашел в ванную, тщательно проверил все, метр за метром. «Жучков» здесь не было.
Вернувшись в комнату, увидел: на столике стоят два стакана со скотчем. Надя, встретив его взгляд, игриво улыбнулась:
— Выпьем?
— Давай. — Взял свой стакан, пригубил. — Не хочешь принять душ? Только когда все закончишь, останься в ванной. И позови меня.
— Хорошо.
Надя ушла. Прислушавшись, как шумит душ, Молчанов проверил радиодетектором все углы. Возле кровати, у изголовья, индикатор замигал.
Убедившись, что прибор среагировал, отошел в другой конец комнаты — индикатор погас.
Шум душа прекратился, он услышал голос Нади:
— Я закончила.
Спрятал телефон в карман, открыл дверь в ванную.
Надя стояла в ванной, вытирая волосы полотенцем. Улыбнулась:
— Заходи.
— Сейчас. — Войдя в ванную, плотно прикрыл дверь. — Надень халат, а?
Она сняла с крючка черный махровый халат. Надев его, спросила:
— Что дальше?
— Дальше сядь. Сюда, на край ванны. Надо поговорить. — Подождал, пока она сядет. — Здесь в номере есть «жучки»?
Этот вопрос он задал по-русски. Некоторое время она напряженно смотрела на него. Наконец спросила:
— Ты что, русский?
— В каком-то смысле. Скажи, здесь есть «жучки»? Микрофоны, подслушивающие устройства?
— Н-ну… — Пожала плечами. — По-моему, нет.
— Ты уверена, что нет?
— Н-ну… Я же сказала, по-моему. Вообще, что это ты вдруг? Ты что, полицейский?
— Нет, я не полицейский. Просто я не люблю, когда подслушивают. Особенно когда я нахожусь наедине с девушкой.
Надя сделала вид, что смотрит на себя в зеркало. Сказала, не поворачиваясь:
— В ванной «жучков» точно нет.
— А где есть? В комнате?
— Ну… в комнате они вполне могут быть.
— Где именно?
— Точно не знаю. Мне кажется, «жучок» может быть где-то у изголовья кровати.
— Почему именно у изголовья кровати?
— Так мне кажется.
— Но тебе никто не говорил, что в номере есть «жучок» у изголовья кровати?
— Нет. Но «жучок» в номере есть. Может, не обязательно у изголовья кровати. Но где-то в комнате он есть.
— Откуда ты знаешь?
— Да ниоткуда. — Посмотрела на него в упор. — Я же не полная дура. Изучила, какие здесь порядки. Как-никак два года в «Хайдауте».
— А какие здесь порядки?
— Слушай… я и так сказала тебе слишком много. Вообще, если ты русский и не полицейский, что ты делаешь здесь, в Америке?
— Я уже сказал, я моряк, пришел сюда на торговом судне. Сама-то ты откуда? Раз ты такая любопытная?
— В каком смысле — откуда?
— Из какого города в России?
— Говорить об этом не обязательно.
— Почему?
— А зачем тебе?
— Просто интересно.
— Интересно… Может, ты блатной и хочешь моих там раскрутить? Поэтому и спрашиваешь, откуда я?
— Я похож на блатного?
Запахнула халат:
— Кто тебя знает? Блатных сейчас не отличишь от обычных людей.
Они посидели молча, прислушиваясь к доносившейся снизу музыке. Наконец она спросила:
— Сам-то ты откуда?
— Из Москвы.
— Понятно. Я из Перми.
— Уралочка, значит. То-то я смотрю, ты хорошо танцуешь. Занималась спортом?
— Нет, спортом я не занималась. Окончила балетное училище.
— Понятно. Это одно и то же.
Они снова посидели молча, прислушиваясь к музыке. Она посмотрела на него:
— Что, так и будем сидеть?
— Да нет. Слушай, Надя, ты знала такую — Лиз Макги?
Ему показалось, вопрос произвел на нее слишком уж сильное впечатление. Впрочем, довольно скоро она взяла себя в руки:
— Лиз Макги? Так вот почему ты спрашивал про «жучки».
— При чем тут «жучки»?
— Ну… — Снова сделала вид, что изучает себя в зеркале напротив. Похоже, она решала, что ответить. — При том. Ясно, когда ты спросил о Лиз Макги, ты не хотел, чтобы тебя кто-то услышал.
— Что, спросить про Лиз Макги — криминал?
— Почти криминал. — Посмотрела на него. — Как тебя по-русски-то звать? Паша?
— Паша.
— Не против, если я закурю?
— Не против.
Достала из кармана халата сигареты и спички, закурила. Сделав несколько затяжек, сказала:
— Паша, дорогой, вообще ты мне нравишься. Сколько я видела мужиков за все это время, ни разу не видела такого, как ты. Но, понимаешь, ты уже… — Помолчав, пригнулась, рассматривая тлеющую сигарету. Закончила шепотом: — Ты уже начинаешь переходить границу, за которой — смерть.
— Смерть?
— Да. Ты что, не видишь, что представляет собой эта шарага — «Хайдаут»?
— Ну… — Он помолчал. — Примерно вижу.
— Здесь убивают. Убивают просто так, ни за что.
— Серьезно?
— Конечно. А если узнают, о чем мы с тобой сейчас здесь говорили, убьют тут же. Причем так убьют, что мы даже пикнуть не успеем.
— Что, Лиз Макги тоже убили?
— Конечно. — Затянулась. — Ее убил хозяин «Хайдаута».
— А кто хозяин «Хайдаута»?
— Фамилия его Филимонов. Но вообще его зовут Моня.
— Моня?
— Да. Никогда о таком не слышал?
— Нет.
— Черт… — Поежилась. — Если бы ты знал, как я его ненавижу.
— Ненавидишь за что?
