Исследование личности потерпевшей не выявило ни умственных, ни психологических отклонений. У нее нормальный уровень интеллекта. Она ни слишком внушаема, ни чрезмерно впечатлительна, однако в тот момент, когда это случилось, она пребывала в смятении, мешавшем принимать разумные решения. Употребление алкоголя и марихуаны лишь усугубило ситуацию. Уровень познаний в области секса соответствует норме. Мила Визман заслуживает доверия. Ее посттравматическая реакция соответствует той, которая обычно проявляется у жертв сексуального насилия. Важно отметить, что это затронуло ее личность.
Перед началом слушаний Клер несколько недель ходила на заседания суда присяжных – хотела подготовиться к тому, что их ждет. Побывав на четырех или пяти процессах, она пришла к убеждению, что состояние общества следует оценивать по работе судов и по делам, которые они рассматривают: правосудие вытаскивало на свет сломанные судьбы, глубокое социальное неравенство, крушение политических карьер – все то, что государство хотело скрыть ради так называемого сплочения нации, а может, чтобы просто не видеть собственных изъянов. Последовательные жизнеописания жертв, да и обвиняемых тоже, чаще всего напоминали рассказы-ужастики – бурные, неотвязно вертевшиеся в голове истории, в которых каждая деталь служила напоминанием о хрупкости благополучия: чью-то спокойную жизнь в один миг разрушал кошмар, а потом день за днем следователи, присяжные заседатели, судьи пытались понять, что же произошло в определенный момент в жизни этого человека.
Каждый такой визит во Дворец правосудия следовал единому ритуалу: Клер входила в зал, садилась и слушала. Спустя несколько часов покидала заседание и отправлялась в другой зал. Отдавала предпочтение суду присяжных, потому что именно такой суд должен был рассматривать дело ее сына. В недоступном для публики месте на стене висели разноцветные листки с объявлениями о предстоящих процессах. Групповое изнасилование, изнасилование малолетнего старшим родственником, под угрозой оружия или без нее, убийство, терроризм – пестрая картина человеческих зверств. Она приходила заранее и занимала место в рядах для публики. Клер прочла «Воспоминания о суде присяжных» Андре Жида; она поняла то, что становилось очевидным в залах суда, – «до чего сомнительная и ненадежная штука – людское правосудие». Однажды слушалось дело шестидесятилетнего египтянина: за три года он изнасиловал два десятка китайских проституток, угрожая им ножом. Мужчина, которого жертвы прозвали «человек с ножом», жил во Франции уже много лет, но почти не говорил по-французски, заявительницы тоже, так что пришлось вызывать переводчиков. В этом процессе было что-то кафкианское. Перевод делал реплики сторон гладкими и высокопарными, несколько канцелярскими, в то время как описанные действия отличались неслыханной жестокостью. Проститутки были уроженками одной из самых бедных провинций Китая. Они работали в квартале Бельвиль, брали тридцать евро за раз, а иногда и меньше – по самому низкому тарифу, если не считать девушек, сидевших на крэке и готовых обслужить клиента за десятку на окружной, когда ломка становилась невыносимой. Сорокалетние китаянки были недорогими рабочими лошадками, по сравнению с более высоко котировавшимися девочками из Африки или Восточной Европы, едва достигшими совершеннолетия. Когда-то в Каире обвиняемый считался уважаемым человеком. У него была хорошая работа, любящая семья. Так почему же и как, оказавшись во Франции, он превратился в «человека с ножом»? Как люди вдруг становятся своей противоположностью? Каждый судебный процесс был повестью о разрушенной жизни, о страдании, об унижении и о стыде – оттого что оказался в скверном положении, пошел на поводу у обстоятельств, у вожделения, у гордыни, оттого что совершил промах, о ком-то неверно судил, манипулировал другими и позволял манипулировать собой, оттого что был легкомысленным, алчным, беспомощным, непостоянным, несправедливым, слишком любил секс, деньги, женщин, алкоголь, наркотики, оттого что мучился сам и мучил других, доверял кому-то по безрассудству/любви/слабости; стыд оттого, что был жестоким, эгоистичным, что крал/насиловал/убивал/предавал, что очутился в неподходящем месте в неподходящее время, что вынужден расплачиваться за детство, за ошибки родителей, за человеческое беззаконие, за свои безумства; стыд оттого, что приходится выворачивать наизнанку собственную жизнь, в том числе интимную, и без возражений отдавать ее в руки незнакомых людей; оттого что рассказывал о неизбывном страхе, который струится по венам, отравляет душу и становится вечно зудящей второй кожей; стыд оттого, что усердно и последовательно упускал каждый очередной шанс.
