На публике Клер по-прежнему утверждала, что уверена в невиновности сына, но с тех пор, как она услышала показания Милы, ее стали одолевать сомнения. А что, если он и вправду ее изнасиловал? Прочитав запись ее первого допроса, она была потрясена и поверила в ужасные обстоятельства той ночи. Но речь шла о ее сыне, ее ребенке. Она потерпела поражение. Мать научила ее защищаться от мужских посягательств, но сама она не сумела объяснить собственному сыну, что желание нельзя навязать силой. Когда его выпустили из-под стражи, она прямо спросила его, изнасиловал ли он Милу. Он ответил, что так не считает. Возможно, он был «чересчур настойчив из-за алкоголя и кокаина», вероятно, «зашел слишком далеко», но стоит ли приговаривать его к пожизненному заключению «из-за одной буйной ночи»? Он не хотел ничего плохого, и если его слегка «занесло», он был «немного груб» и «не понял намерений дочери Адама», он об этом сожалеет. Она его крепко обняла, повторяя, что верит ему и что ему не следует больше пить – пить, сказала она, а не насиловать девушек. Теперь она злилась на себя за это, поскольку сделалась его сообщницей. В какой момент она сбилась с пути? Когда встретила своего будущего мужа и инстинктивно поняла, что с ним гораздо быстрее поднимется по социальной лестнице? Или когда, родив сына, растила его как короля, бессознательно воспитывая в нем агрессивный мужской напор? Все время, пока продолжалось следствие, она жила затворницей, почти не выходила из дому, чтобы не пришлось высказывать свое мнение, и чувствовала себя опустошенной. Она, как и многие женщины, безропотно переносила домогательства, сексистские замечания, первобытный мачизм. За несколько недель до процесса она увидела в Vanity Fair большую статью, посвященную Монике Левински. Бывшая стажерка Белого дома, одетая в строгое облегающее платье бледно-голубого цвета, улыбалась, выглядела умиротворенной. Она впервые высказала свое мнение о движении #MeToo:
Один из самых вдохновляющих аспектов этого нового движения, – сказала она, – то, что множество женщин возвысили свой голос, чтобы поддержать друг друга… Исторически сложилось так, что тот, кто создает историю (а это почти всегда «он»), создает и «правду». Но сообщество #MeToo протестует все громче и предает гласности рассказы женщин. <…> Если в 1998 году интернет был для меня источником неприятностей, то сегодня социальные сети становятся спасением для миллионов женщин (если, конечно, не принимать во внимание назойливое преследование онлайн).
В заключение она вновь вернулась к своим отношениям с Биллом Клинтоном и, напомнив, что он ее ни к чему не принуждал, подняла проблему злоупотребления властью:
Это сложно. Очень сложно. Как определить, что значит «согласие»? «Разрешение на то, чтобы произошло что-либо». А между тем что подразумевается под этим «что-либо» в подобной ситуации, если учитывать силу власти, его положение, мой возраст? <…> Он был моим начальником. Он был самым влиятельным человеком на планете. Он был старше меня на двадцать семь лет и обладал жизненным опытом, достаточным для того, чтобы проявить благоразумие.
