– Да не хотел я убивать! Сначала не хотел… Однажды вижу, идет моя Катенька, печальная-печальная, с коляской куда-то. Я сразу понял – обидел ее Гришка. Сбегал, купил самый красивый букет, положил ей под дверь. А через пару дней, в субботу, смотрю – всей семьей идут веселые, нарядные. Ну, думаю, хоть Гришка и олух, а понял, что такое счастье у него увести могут, решил семью побаловать. Да только надолго его не хватило. Опять стал в газету свою утыкаться, как ни посмотрю. А однажды, перед Рождеством, я случайно увидел Петю с друзьями в магазине. Обсуждали игрушку – модель самолета или как там это называется. С таким восторгом обсуждали… И Петя печально так сказал: «Эх… мне папка такой никогда не купит…»
И вот услышал я, как мальчик жалуется, и понял, что не должны Катюша и ее дети такой жизнью жить! И я тогда стащил ключ из Петиного портфеля. Нет, я ничего у них красть не собирался, наоборот!
– Наоборот? – Виктор наклонил голову. – Что значит «наоборот»?
– Я подкинуть хотел. Ну там помаду или нижнее белье женское. Ну, чтобы Катенька подумала, что Гришка любовницу водит. И даже купил бюстгальтер кружевной. И помаду. Все выжидал, когда они с сынишкой уйдут надолго, чтобы Гришка успел как будто, ну, вы понимаете. Тогда она поймет, какой он, и уйдет от него. А у меня и квартира, и деньги появились… и ради них я в лепешку разобьюсь! Забрал бы ее к себе, а сыновей как родных бы вырастил!
А потом смотрю – Петя опять стоит у витрины и вздыхает. Ну я и не удержался. Купил этот самолет и в тот же день подарил его Пете. А для Катеньки купил букет, еще красивее, чем прошлый, и туда уже открытку поместил, где признался ей в чувствах. И специально отгул взял, смотрел, хотел знать, как отреагирует.
А она, представляете, взяла букет и в мусорку бросила! Ну конечно, Гришка, злодей, наверняка ее за прошлый побил! Вот и испугалась, бедная. И тогда я разозлился и решил Гришку убить. Забрался к ним в дом, взял этот проклятый пистолет и решил с утра подкараулить возле парадной, чтобы народу было поменьше.
– Так. Получается, про пистолет вы уже знали? И код подсмотрели заранее?
– Да как не знать? Петя его каждый раз просил посмотреть, как Гришка в сейф лазил. Это ж надо было додуматься – мальцу оружие в руки давать. Игрушку нашел. На настоящие-то жлобится. А код… так я же раз десять видел, как он его набирает, как тут не запомнить?
– Понятно, – вмешался в разговор Аверин, – а если вы хотели стрелять возле парадной, то почему оказались у остановки?
– Так это… – он потупился, – я ж переживал. Ночь не спал. А под утро со мной «медвежья болезнь» приключилась. Ну а потом, когда оделся, выскочил, смотрю – а Гришка-то уже за угол сворачивает. Ну я понял, что в другой раз не решусь. И за ним. Нагнал у остановки и в спину стрельнул. Гришка ойкнул и упал мордой вниз, а люди закричали: «Убили, убили!»
И тут я испугался. Бросил пистолет этот окаянный и ходу. Только дома налил себе сто грамм и пришел в себя.
Захаров помолчал немного, а потом, опустив голову, пробормотал:
– Хорошо, что не убил, хоть это и Гришка-подлец, а все живой человек… Бес меня попутал…
Со шкафа возмущенно пискнул Дракула, до этого момента мирно спящий в какой-то коробке с делами. Виктор теперь часто оставлял бесенка в участке, научив слушаться Крысина и при необходимости передавать срочные сообщения.
Арестованный вздрогнул.
А Виктор произнес:
– Паша, запиши, что подозреваемый раскаивается в содеянном.
– Бес, значит?.. – спросил Аверин. – Поверьте, я знаю многих дивов, которые получше вас контролируют свои инстинкты.
– У вас… никогда не отнимали тех, кого вы любили… – мрачно произнес Захаров.
Домой Аверин пришел около пяти. Пообедали в казенной столовой, а ужинать договорились в «Еноте». Кузя уже давно вернулся и от нечего делать грыз зимнее яблоко и таращился в телевизор. В кои веки среди бела дня он мог позволить себе отдохнуть не в облике кота.
– Ты обедал? – спросил Аверин.
– Ага. Хлеба поел с колбасой и доел вчерашнее рагу.
– Молодец. Ужинать в ресторан пойдем. Напомнить тебе, как надо вести себя в ресторане?
– Обижаете, Гермес Аркадьевич. В общественных местах я – воплощение хороших манер, – оскалился див. Аверин только хмыкнул. И обернулся, услышав звук отпираемого замка. А через полминуты в прихожую шагнула Маргарита.
– А ты что тут делаешь? – удивился Аверин. – Ты же собиралась за ребенком присматривать.
– Ох, не пустили Катю в больницу, спит Гриша, сказали. Завтра с утра к нему поедет. Вещи только взяли. А я бегом сюда. Но котлет сделать не успею уже, и отбивных… но картошечки-то я вам поджарю, на сале. Отличное сало вчера привезли, и лук с укропом, свежий, из теплицы. И селедочку. Ох, жирная, аж янтарная. Вы не волнуйтесь, я бегом.
– Не надо «бегом», Маргарита, не надо. Нам одного хромого в доме достаточно. Вот что. Готовь сейчас, что собиралась, раз уж пришла. Но завтра ты выходная. И послезавтра тоже. И вообще, не появляйся тут, пока нога не заживет полностью. Поняла? А то лично к врачу отвезу и попрошу выписать официальный бюллетень.
