В дырочку в крыше он рассмотрел серую крылатую химеру, зависшую над домом. Благодаря амулету преследователь потерял свою добычу и теперь высматривал с высоты обычным взглядом. Что же, самое время.
Лев Николаевич сшиб очередной замок, рванул подвальную дверь и скрылся в пахнущей плесенью темноте. Но долго прятаться нельзя. Нужно опять привлечь к себе внимание: колдун Дивногорский еще не ушел достаточно далеко и полицейский див может направиться за ним. Кот помчался по лестнице наверх. И, увидев на втором этаже подходящее окошко, снова выпустил амулет, выбил стекло, одним прыжком преодолел узкий переулок и влетел в окно стоящего напротив здания.
Химера последовала за ним. Она кружила над домом, не решаясь атаковать, ведь полицейским дивам строжайше запрещено повреждать человеческие постройки. Но продлится это недолго. И нельзя позволить диву позвать на помощь своего хозяина – тот может приказать бросить первую добычу и преследовать преступника-колдуна.
У Льва Николаевича имелось только одно преимущество – он ощущал присутствие противника прежде, чем тот мог учуять кота. И поначалу див Управления не знал про амулет, но теперь должен уже догадаться. Новая вспышка силы, причем совсем рядом, накрыла беглеца – полицейский див сменил истинную форму на личину. Значит, догадался. Найти по запаху силы не может, поэтому собирается преследовать по следам, оставленным на земле. И как только этот див определит, какие именно следы принадлежат Льву Николаевичу, – не то что часы, но даже минуты кота будут сочтены.
Беглец не знал, какую именно личину принял преследователь, но точно не летающую – у птиц плохой нюх. Значит, сверху смотреть не сможет.
Поэтому Лев Николаевич применил свой последний козырь – уменьшился до размеров обычного кота. После чего выдернул из полезного, но давно осточертевшего банта амулет, спрятал его во рту, а сам бант старательно затолкал под дверь ближайшей квартиры и помчался по лестнице на чердак. Оттуда выбрался на крышу и прислушался к ощущениям. Полицейский див пока не приближался. До сих пор не нашел следов? Несколько странно, учитывая, что он точно должен был обнюхать место возле выбитого окна.
Сделав вид, что охотится на голубя, кот пополз к противоположному краю крыши. И, добравшись до него, причем так ловко, что даже не спугнул пернатого, осторожно посмотрел вниз. И тут же отдернул голову, потому что из выбитого окна выпрыгнул и приземлился на мостовую небольшой охотничий пес. Сумел ли он среди всех имеющихся на лестнице следов отыскать нужный? Пока неясно.
Не теряя времени, Лев Николаевич заскочил в дымоход. И, стараясь не расчихаться от вездесущей сажи, по трубе перебрался в дворовый флигель. Оттуда перескочил на соседний дом и снова, скрываясь от глаз в любой момент способного взлететь над крышами преследователя, нырнул в дымоход. Полицейскому диву ни за что не догадаться, как сумел ускользнуть огромный, размером с лошадь, зверь. Под амулетом принять маленькую или крылатую личину нельзя. Без амулета преследователь сразу почует беглеца. Вынюхивая следы и на мгновение поднимаясь в воздух в истинном облике крылатой химеры, див искал гигантского тигра, в то время как маленький серый кот ловко карабкался по неровной кладке дымоходов.
Лев Николаевич уже мысленно поздравлял себя с успехом, когда по его шкуре прошла волна дрожи. Кот замер. Нет, ошибки быть не может – колдун Дивногорский только что применил свою силу.
Замели!
Лев Николаевич некоторое время взвешивал «за» и «против», а потом, особо не скрываясь, понесся по крышам в том направлении, где учуял силу своего колдуна.
Неспроста Вертемягин дослужился до должности главного следователя. Всех этих безначальцев, народовольцев, чайковцев и прочую крамольную шушеру он видел насквозь. И ненавидел всеми фибрами души. Особенно анархистов. Эти сумасшедшие хотели не только уравнять в правах голодранцев с приличными людьми, но и дать человеческие права чертям. А некоторые, самые радикальные, – и вовсе поснимать ошейники. Поэтому Вертемягин считал анархистов даже более опасными, чем бомбистов. И не понимал, зачем нянчиться с выродками, отправляя их на каторгу? Скормить чертям, и вся недолга. Но, к сожалению, лжегуманистические представления, пронизывающие современное общество, не позволяли казнить за одни лишь идеи. А жаль. Вертемягин был проницательным человеком и смотрел далеко в будущее. Поэтому понимал, что, когда безумцы выпустят на свободу сотни демонов, наказывать станет уже поздно.
В Академии Вертемягин возглавлял студенческую группу по борьбе с крамолой и неоднократно писал прошения в ректорат, чтобы студентов, подверженных новомодным бунтарским течениям, немедленно отчисляли. Однако раз за разом получал лишь отписки, что, дескать, дела государственные Академии не касаются.
