…А скольких бы бед удалось избежать! Вот взять того же Дивногорского. Несмотря на то что с шестнадцати лет уже тогда нестабильный мальчишка увлекся «толстовством» и даже на экзамены являлся одетый как босяк, максимум, что он получал за свои проделки, – дисциплинарные взыскания. И успешно сдал выпускные экзамены и даже удостоился звезды колдуна, хотя и без лицензии, дающей право практиковать, потому что отказался от обязательной государственной службы «по убеждениям». Вот бы еще в те времена взять его под белы рученьки и препроводить на каторгу. Но нет же! И что теперь? Вместо безобидного «непротивления злу» – анархизм, терроризм, поджоги… Ну разве не проще предотвратить преступления, чем потом ловить сумасшедших колдунов или демонов?
Но демоном пусть занимается Владимир после того, как Вертемягин разберется с его хозяином. Естественно, колдун решит уходить от преследования дивов по воде, поэтому опытный следователь сразу поехал не к ограбленному магазину, а к Фонтанке. Свернув на набережную, он медленно двинулся по ней, глядя в оба.
…И чуть не проехал мимо, не узнав сразу в респектабельном господине, уже затеявшем разговор с лодочником, бывшего однокашника. К счастью, Дивногорский еще не успел спуститься к воде, а его рост и фигура не слишком изменились с момента выпускного бала.
Вертемягин остановил машину напротив причала, нарочито медленно вышел из нее и проговорил:
– Управление. Николай Дивногорский, вы арестованы.
В левой руке он держал свой жетон, чтобы лодочник увидел его и не наделал глупостей, а правую слегка вытянул перед собой, готовый при необходимости применить оружие.
– Ах, Брандспойт Сергеевич, – Дивногорский обернулся и оскалил зубы в мерзкой пародии на улыбку, – сколько лет, сколько зим!
Вертемягин недовольно скривил губы. Он не любил прозвище, данное ему в Академии. Но разозлить себя он не даст, еще чего.
– Руки вперед, чтобы я видел, – проигнорировал он выпад и, убрав жетон, потянулся к наручникам.
Дивногорский огляделся по сторонам и приподнял ставшую с момента выпуска еще более кустистой бровь.
– А что-то дива я с вами не вижу… Как же он так опрометчиво своего колдуна без присмотра оставляет? А если обидит кто? Впрочем, не мое это дело. Я, пожалуй, пойду.
И, повернувшись спиной, неспешным темпом двинулся по тротуару вдоль реки. Но, сделав несколько шагов, внезапно бросился бежать прямо по мостовой.
Вертемягин решил, что не время думать над странным поведением безумного колдуна, поэтому сконцентрировал силу и ударил водяной струей прямо в спину убегающего. Такой напор мог сбить на лету не слишком сильного дива, а человеку и вовсе отбить все нутро до кровавой каши, но жалеть анархиста Вертемягин не собирался.
Однако удар струи встретил мгновенно выставленный щит. Более того, вода прошла по щиту вскользь, а сам мятежный колдун, отшатнувшись в сторону, мгновенно развернулся. И от его чудовищной ухмылки стало нехорошо. Вне всяких сомнений, этот человек был абсолютно сумасшедшим.
– Ого, впечатляет. Какая-никакая мощь появилась с тех пор, как я видел эту струйку в последний раз. Но руки так и остались кривыми. Интересно, вы по-прежнему мажете мимо клозета?
Вертемягин, скрипнув зубами, поднял обе руки и ударил изо всех сил. Теперь этот шут точно не увернется. Но Дивногорский, похоже, и не собирался. Он зачем-то высоко подпрыгнул, и с его пальцев сорвались длинные искристые ветки молний.
И прежде чем Вертемягин понял, что именно произошло, все его тело свело судорогой, и будто гигантская рука принялась выкручивать несчастного, как мокрую тряпку. Скрюченные пальцы застыли намертво, и даже закричать не вышло – челюсти сжало с такой силой, что зубы заскрипели. К счастью, зрение не подвело, поэтому Вертемягин успел заметить, как поднимается пар в местах, где молнии касались вылетающих из рук струй.
…Еще в Академии Борю Вертемягина нередко ругали и преподаватели, и наставники за то, что вода его оружия не держится в нескольких сантиметрах от рук, как положено, а, слегка закручиваясь, попадает на кисти и даже запястья. Но он только отмахивался, считая это незначительной мелочью. Прежде проблем не возникало, колдун просто привык носить с собой салфетки.
Но Дивногорский, видать, запомнил типичную ошибку однокашника. А слабенький электрический разряд прежде добродушного непротивленца злу с годами превратился в серьезное оружие.
Перекрыв поток силы, Вертемягин немедленно выставил щит. Боль в сведенных судорогой ногах ослабла, и колдун рухнул на колени прямо в образовавшуюся лужу.
И усмехнулся, подняв голову. Дивногорский, судя по растерянности на его лице, не знал, что ему делать дальше. Да, один раз он смог удачно применить оружие, но щит ему ни за что не пробить. И анархист отлично это понимал.
Эх, даже жаль, что нет с собой револьвера. Как и любой уважающий себя колдун, Вертемягин хранил оружие в сейфе в кабинете и никогда не брал с собой.
Где же этот тупой черт? Уже давно должен был примчаться на подмогу, как только ощутил, что хозяин применяет силу.
С трудом поднявшись, Вертемягин проговорил:
