– Оповестят. Если каждый будет все бросать и бежать – кто, мол? – вся жизнь остановится. Сейчас бегут те, кому положено. А наше дело ждать и никуда не кидаться. Когда ты заблудился, тоже ударили поиск. А прямо через десять минут отбой. Соседи, ну, кого ты предупредил, что живой, они услышали и, видим, вскачь к нам спешат. Быстро разобрались – и отбой. Ты нашелся! Так что прикинь, где все те, о ком думаешь, и сиди. Потерпишь.
Все те, о ком я думал, никуда пропасть не могли. Даже улыбнулась мысль: а дядя где? Дядя далеко… Еще болело за грудиной, но дыхание возвращалось
– Чего молчишь, договаривай, – буркнул старик.
Сказал, что ничего страшного не случилось. А он поддерживает в доме неправильное настроение. Будто все плохо и осталось единственное средство спасения. На самом деле все хорошо. У девочки волнующие взрослые переживания. Однако пора с ними заканчивать, поиграла и хватит.
Звон замер. Ветер упал. Но тревога, как в колокол, застучала в сердце.
– Если отбой – сразу поймешь, – грустно-спокойно объяснял старик. – Самые приятные звуки. На раз-два. Медленно.
– Капитана нет… – полуспросил я.
– Ну так что ж, что нет? Как говорится, плох начальник, если без его пригляда дело не идет. А у нас капитан хороший.
За окнами поднялся быстрый металлический дребезг, словно зазвенел резкий надтреснутый колокольчик. Или посыпались медные тарелки. Старик встал
– Слышишь? Вот сейчас и узнаем. На каждой улице есть семья, ответственная за сообщения. Пошли!
У дверей углового дома хозяйка колотила кочергой во что-то вроде полуразогнутой подковы исполинского коня. Мы подошли первыми. Кто? Я настолько боялся, что пропал капитан, что не сразу воспринял слова вестницы. Подтянулся народ. Не толпа, но плотная группа. Не скрыли облегчения – не из нашего города. Исчез Ларс. Тот самый плясун, атлет, герой, брат красотки Лары и лихого молодца со странным именем Зора.
События слишком резко складывались в действие. Память хотела спрятаться во вчерашний день – обычный, будничный, рабоче-размеренный, спокойный, тихо протекший, живой, счастливый. Такие дни забываются, словно их не было.
Дверь распахнулась, бросив на пол солнечный прямоугольник.
– Приказ руководителя поиска! Три минуты на сборы!
Мальчишку-порученца я узнал. Это он когда-то, в незапамятные уже времена дежурил на крыльце гражданской экспедиции. Он тоже узнал меня, быстро улыбнулся как знакомому, но официально и форсисто закричал: время пошло! Не за три, а за одну минуту я убрал в стол и запер бумаги, задвинул засов внутренней двери – не нужно, чтобы девчонка здесь прибирала, замкнул наружную дверь и мы выскочили. «Куда теперь?» – «За мной!!»
Он бежал так стремительно, что не отставать удавалось с трудом. На повороте во двор школы он легко обогнал меня, распахнул боковую дверь, и я влетел внутрь, задыхаясь. Побеленная комната, два окна, три стола, несколько человек.
– Спасибо, что поспешили. Очень нужна ваша помощь. – Мне навстречу бросился мой неприятель, индюк-знаменосец, и обнял, как верный друг. Я стряхнул его толстые лапы. – … ваша помощь, – повторил он упавшим голосом. Быстро, словно перелистывалась книжка с картинками, на его лице сменились недоумение, растерянность, испуг и появилась эта младенческая, щенячья, беззащитная улыбка. – Ну, не обижайтесь, – забормотал он. – Я был неправ. Доссоримся когда-нибудь после. – И умоляюще оглянулся на остальных.
Остальных было четверо. Наш Дон Дылда, два крепких немолодых ополченца, которых я видел и раньше, но не знал по имени, и старый Виртус. Он вдруг вскинулся и завизжал:
– Вы что, отказываетесь? Вы в штабе поиска! Вы обязаны! Вы соображаете, что происходит?
Нехорошо. Очень плохо. Извинился за недоразумение. Спросил, что от меня требуется. Индюк просиял и опять ухватил меня обеими лапами. За локоть.
– Вы мне признавались, что хорошо протоколируете. Мы начинаем сплошной опрос. Его нужно записывать. Но не стенографировать, вот в чем дело – на расшифровку времени нет. Записывать и вопросы, и ответы. Если кто-то запинался, краснел, бледнел – вписать и это. Сможете?
– Да.
– Отлично! Но смотрите еще. Кроме сплошной записи нужен и самый смысл. Выжимка. Ну, последний раз видели там-то. Чтобы получились два протокола – полный и краткий. Это возможно?
– Конечно.
– Командуйте, что вам подготовить.
– Много отточенных карандашей.
– Все уже знаете?
– То, что сообщили. Выехал позавчера вечером домой. Лара осталась погостить. Сегодня утром вернулась, а его нет. Семья подняла тревогу.
– Да, в общих чертах. Был с деньгами, вот что плохо. А вы сами когда и где последний раз его видели?
– На площади перед гостиницей. Его и Лару. Было еще светло.
– О чем вы говорили?
– Я к ним не подходил.
– Нет? Почему?
– Видел мельком. Они стояли далеко и с незнакомыми мне людьми.
Объяснение слабое и подставляющее меня под новые вопросы. Что-нибудь вроде: вы хотите сказать, что засмущались незнакомых? Вы такой застенчивый? Нет? Так почему же все-таки не подошли и не заговорили? Ах, и не собирались? А почему? Поссорились? Не скрывайте. О чем поссорились?
