– Закон различает, а значит, и мы обязаны различать. Право отдавать приказы и обязанность отдавать приказы. Обязанность подчиняться и обязанность не подчиняться приказам.
– Что-что? – вслушался он. – Обязанность не подчиняться приказам?..
– Так говорит закон, и мы обязаны подчиняться закону.
– Вы обязаны подчиняться мне. Кто взбрыкнет, пожалеет.
– Позвольте ответить. Обязанность не починяться приказу возникает при особых обстоятельствах. Если распоряжение отдано с превышением полномочий, оно по сути приказом не является и не должно так называться. Начальник, превысивший полномочия, несет ответственность по закону.
«Да убирайся же ты отсюда! – мысленно внушал я. – Уходи, уходи, уходи!» Теперь он смотрел недовольно, но мелькало в зрачках и настороженное удивление. Он молодой, если вглядеться. Глаза молодые, маленькие, острые, но все черты как будто сглажены, лицо безбровое, отекшее, совсем желтое. Что ж он пьет, если печень больная? Как бы не брякнул: заткнись, надоел.
Нас очень внимательно слушали, хотя делали вид, что заняты своими тарелками и стаканами. Перебив нудную речь, я предложил коньяку. Он не отказался. Опрокинул стопку и пристукнул ею. Лихой жест вызвал впечатление оконченного дела. Невольно подчиняясь этому впечатлению, он оглянулся на дверь и наконец-то пошел прочь. А я семафорил землякам ладонью: тише, тише!
Теперь головы повернулись ко мне. Быстро и зло я все выложил навстречу тяжелым взглядам. Он задирал нарочно, неужели непонятно? Его так называемые приказы – вздор и бред. Это даже не превышение полномочий. Кто он такой? Штаб должен был объявить, какие у него права и обязанности, но ничего не объявил. Значит, юридически говоря, – никаких. С позиций же произвола – любые. Скажите, что вы с ним сделаете? Плеткой он наверняка ударит. За первое же слово поперек. Вы что, в драку кинетесь?
– Он, собака, оскорбляет, а нам терпеть? – возмутились несколько голосов.
– Пес-пустобрех, – вдруг навернулось мне на язык. Откуда я такие слова знаю? – Гавканье оскорбить не может. Собака лает – ветер носит. Знай собака свою конуру…
Настроение вдруг переломилось. «Не надо так о собаках. – Собака помощник и друг. – Собака тоже человек. – А то и лучше. – Вот этого с плеткой точно лучше» Плеснул смех. Но сразу посерьезнели. «Плоховато себя проявил знаменосец. – Без капитана не справился. – Сам признал, раз подмогу вызвал. – А толку с нее? – Сменить его надо. – Вернуть прежнего. – Или нашего Дылду на его место».
Я поскорей вмешался. Так говорить нельзя. Пока не отменили первую степень опасности – ни в коем случае. У знаменосца как заместителя капитана сейчас диктаторские полномочия по закону автономии.
– Что-что? Диктаторские?
– Хоть иначе называется, а на деле – да. Такими разговорами вы и себя под обух подставляете, и Дона Довера. Речь идет о жизни человека. И не только пропавшего товарища. Мы же обсуждаем наши гражданские обязанности, правда?
Настроение повернулось еще раз. «Три года назад… облава… не три, а четыре… тогда спасли всех … а теперь… группа граждан… дела тоже не стоят…»
Мы с репортером опять сдвинули стаканы. Я прямо спросил его об аресте. Где схватили? Куда не пустили? Не хотели, чтобы он увидел – что? Что они хотели скрыть?
Он посмотрел гордо-пристально. С выражением «не понимаешь, что ли?». Даже досада взяла.
– Совсем наоборот. Хотели показать, чья сила, – и показали. Сгребли и потащили. Угрожали. Скажи, мол, спасибо, что не вздернули. Меня-то, меня. Голос границы!.. А теперь вот что. Повторяют – подмогу вызвал, не справился. А вы никогда не задумывались, зачем вводят отряды со стороны? Ну, издалека, не здешние?
– Формирования, не имеющие местной лояльности, вводят при необходимости подавлять вооруженной силой беспорядки на местах.
– Ух, как вы излагаете! Все правильно. Стрелять в толпу.
Кажется, он воображал, что толпа повалит освобождать «голос границы». Оказывается, и этот уверен, что охота идет за ним. Спросил обиняками. Похоже, так и есть.
– Которая из дочек Старого Медведя ваша невеста? Которая меня вытаскивала из кутузки? Понятно. Ну и красавица! Вы гордитесь такой подругой, а лучше остановите-ка ее. Они и женщину арестуют.
– Она тоже должностное лицо. Секретарь коллегии. А группа граждан имеет право.
Внутренний голос, повелевающий событиями, потребовал: иди сюда, мой секретарь коллегии. Одна, без группы граждан. Иди скорей!
Волна событий тут же нахлынула и отхлынула, оставив в дверях Марту. Волшебный голос быстро скомандовал: все спокойно! И правда, моя гражданка принесла новости … ну, в общем спокойные. Это здесь скрутился клубок нервов, а вокруг вроде бы улеглось. Пункт оповещения открыт. Почему пришлось так долго требовать и добиваться, непонятно, но теперь открыт. Первые распоряжения устные и полуофициальные: лазутчиков скоро вернут, всех или половину, занимайтесь своими делами, нужна будет помощь – «позовем сразу!»
