Но тут сверху послышался голос: «Отдай мою добычу, государь!» На дереве сидел – рассказывают по-разному – сокол, орел или ястреб. Он требовал: «Отдай голубя, о справедливый!» – «Нет, – сказал царь, – не отдам. Мой долг – защитить всех, кто просит защиты». – «И я прошу, – сказал хищник. – Прошу защиты от голодной смерти. Я охотился ради пропитания себе и своей семье. Я голоден. Голодны мои дети. Я такой же отец своим птенцам, как ты нам всем. Будь справедлив. Не дай погибнуть моим детям и мне. Отдай голубя». – «Пируй с нами, – сказал царь. – Возьми что хочешь и отнеси в свое гнездо». – «Царь, ты мудр, – сказал сокол. Наверное, имел в виду: не говори глупости. – Я не могу пировать с вами. Ваши яства не по мне. Моя пища – живая теплая плоть. Такова сила вещей. Спаси меня. Дай мне мою пищу».
Наверное, гости уже отставили кубки и прислушивались с удивлением. Беленький комочек на груди царя пищал: «Нет, нет, не отдавай, защити!» – «Не отдам, – успокоил его царь. – Я никогда не нарушаю своего слова». – «Не нарушай, – согласился сокол. – У тебя есть голубятни. Я не прошу именно этого голубя, раз ты обещал ему защиту. Дай любого другого. Я его разорву и накормлю детей».
Мне кажется, гости уже начали вскакивать с мест и тесниться поближе. Но пока еще молча. «Нет, – сказал царь. – По справедливости я не могу отдать на растерзание невинного вместо другого невинного». – «По справедливости ты и меня не можешь обрекать на голодную смерть, – стоял на своем сокол. – Не по злой воле я питаюсь живым мясом, а по своей природе. Такова сила вещей. Я измучен и не в силах начать новую охоту. Накорми меня». Тогда царь сказал: «Если я вырежу кусок мяса из собственного тела, ты его примешь?» – «Да, – ответил хищник, – такую пищу я приму. Но будет ли твой поступок разумным? Не лучше ли отдать мою законную добычу?» – «Ради тех, кто ищет у меня убежища и помощи, я готов пожертвовать самой жизнью», – сказал царь.
Потрясенные гости зашумели. «Прогони, прогони его!» – убеждали одни. «Отдай, отдай ему добычу!» – кричали другие. А третьи взывали к голубю: «Пожертвуй собой! Спаси царя!» Голубок встрепенулся, уронил головку и лишился чувств.
Царь остановил суматоху одним движением руки и взялся за большой острый нож. «Постой, – сказал хищник. – Если выкупаешь жизнь жертвы, выкупай равным весом». Наверное, царь и гости не сразу поняли, что это значит. «Вели принести весы», – объяснил сокол. Принесли маленькие весы. Блестящие, светлые. Наверное, серебряные. На одну чашу положили голубка, похожего на горстку белых лепестков, а на другую царь твердой рукой бросил кусок собственного мяса, которое бестрепетно вырезал из бедра. По серебру потекла кровь. Чаши весов поколебались, но беленький комочек слегка перевешивал. Царь опять взялся за нож и отрезал еще кусок. А потом еще и еще. Но чаша с маленькой птичкой все равно стояла чуть-чуть ниже. «Это злое колдовство! – в отчаянии закричали гости. – Враги покушаются на царя. Убейте скорее проклятых птиц, и ту, и другую». Но царь опять остановил шум и приказал принести большие весы. «Здоровье и сама жизнь не вечны, – сказал он. – Вечен только долг милосердия, справедливости и верности». Истекая кровью, царь сам шагнул на чашу больших весов. Но беленький комочек все равно перевешивал. «Что же делать, мудрый царь? – сказал хищник. – Ты обещал равным весом. Позови кого-нибудь, кто согласен отдать жизнь вместе с тобой».
Я до того заслушался, что даже вмешался – по примеру царя остановив сказку движением руки:
– Постойте, царевна-сказочница! Неужели чаши не уравновесились?
– Да, правда, рассказывают и так, что уравновесились. Что это добрые боги превратились в птиц. Они хотели испытать искренность царской добродетели. Убедившись, что царь и правда готов пожертвовать собой, они приняли свой величественный и ослепительный облик, залечили раны праведника, вернули ему не только здоровье, но и молодость. Хотя Старый Медведь говорит, что молодость – вряд ли. Это, говорит, уже лишнее. Потом боги произнесли хвалу самоотверженному герою и просили у него прощения. А царь сказал: «Для меня было счастьем, что вы сочли меня достойным испытания». Еще добавляют иногда странную подробность, будто сначала царь предлагал буйвола, оленя или кабана взамен голубя, но я об этом и упоминать не стала. Тогда в истории смысла нет.
– А вы думаете, пир был вегетарианский?
– Интересно было бы знать. Но ведь у настоящего сказочника не спросишь.
– Простите, царевна. Вы настоящая сказочница, и я не должен был спрашивать.
Старшие сестры смотрели как-то даже не по-сестрински, а по-матерински. Царевна улыбнулась и опустила пронзительные ресницы.
