- Харрумпф! – снова сказал Игорь, на этот раз громче.
Мокрист перевел взгляд с одного на другого. "Здесь что-то происходит, - подумал он. – И вряд ли мне объяснят, что. Молить богов о груде золота? Когда такое срабатывало? Ну ладно, в прошлом году сработало. Но лишь потому, что я уже знал, где эта груда закопана. Боги помогают тем, кто сам себе помогает, и я, видит бог, неплохо помог сам себе".
- Думаешь, стоит попробовать? – спросил он вслух.
Перед ним появилась небольшая дымящаяся кружка.
- Ваш Шплот, - сказал Игорь.
Фраза "а теперь, пожалуйста, пейте и уходите" не прозвучала вслух, но явно подразумевалась.
- А
- Не жнаю. Игори считают молитву просто концентрированной формой надежды.
Мокрист склонился к нему и прошептал:
- Игорь, позволь сказать тебе откровенно, как один убервальдец другому: твоя шепелявость только что исчезла.
Игорь нахмурился еще сильнее.
- Ижвините, шэр. Штолько жабот, - Игорь закатил глаза, давая понять, что основная его забота – нервозный Хьюберт.
- Ох, извините, я мешаю вам работать, - сказал Мокрист, одним глотком осушая кружку. – В любой момент дхдлдлкп;квив вбдф[ ;жвжвф;лллжвммк;вбвлм бнхгцгитме…
"Ах, да, Сплот", - подумал Мокрист. Напиток состоял из трав и натуральных ингредиентов. Однако белладонна – трава, а мышьяк вполне натурален. Люди говорили, что в Сплоте нет алкоголя, потому что алкоголь там просто не может выжить. Но зато чашка Сплота давала силы трудиться по грудь в снегу, когда на улице такой мороз, что замерзают колодцы. Он прочищал мозги и ускорял мысли. Одна беда: язык за такими шустрыми мыслями уже не поспевал.
Мокрист моргнул пару раз и сказал:
- Угххх…
Наконец, он попрощался, хотя вместо слов изо рта вылетали какие-то "гниркс", и направился к выходу из подвала, наступая на собственную тень, отброшенную ярким сиянием Булькера. Потом, стараясь не слишком резво перебирать ногами, поднялся по лестнице. Тролли провожали его подозрительными взглядами. Мозг работал на полную мощность, но не мог придумать ничего путного. Ему было не за что уцепиться, отсутствовал даже намёк на то, как можно решить проблему. Примерно через час продавцы вынесут на улицы утренний выпуск "Таймс", а вскоре после этого Мокриста вынесут из банка. Толпа ринется за своими вкладами, что само по себе ужасно, а другие банкиры ничем не помогут Мокристу, потому что он не из их круга. Позор, Бесчестье и мистер Хлопотун взглянули Мокристу в лицо, но лизнуть намеревался только последний из упомянутых.
Мокрист отнес пёсика в кабинет. Сплот успешно отвлекал внимание от мелких проблем, заменив их одной большой: как удержать все части своего тела на одной планете. Получив от собачки традиционный слюнявый поцелуй, Мокрист поднялся с колен и добрёл до кресла.
Окей… сидя, он способен сосредоточиться. Мозг продолжал лихорадочно работать.
Скоро нагрянет толпа. Слишком много вопросов. Что делать, что делать? Молиться? Мокрист не слишком любил молиться. Не потому, что не верил в богов, а как раз потому, что опасался: они существуют. Ну ладно, Афроидиота получила от него немало. Как раз вчера он видел её новенький храм, уже увешанный посвященными богине яйцерезками, венчиками для глазури, половниками, измельчителями для пастернака, и прочей бесполезной кухонной утварью, пожертвованной почитателями богини, опасавшимися, что эти предметы заклинят их кухонные ящики навечно. Афроидиота даровала весьма специфическое Спасение. Она даже не притворялась, что обещает рай, абсолютное знание или вечное блаженство. Но зато гарантировала бесперебойную работу кухонных ящиков и свободный доступ к вилкам. В неё почти никто не верил, пока Мокрист совершенно случайно не выбрал её в качестве богини, которую следует, среди прочих, благодарить за его чудесное обогащение. Интересно, она об этом помнит?
Если он вдруг обнаружит золото у себя в кухонном ящике, значит, да. Хотя ожидать превращения в золото всякого мусора вряд ли ст0ит. В любом случае, к богам обращаешься, когда иного выхода нет.
Он пошел в кухню и снял с крюка половник. Потом вернулся в кабинет и сунул половник в ящик письменного стола, где половник благополучно застрял, что является, похоже, основной функцией половников в этом мире. Тряси ящик, вот и всё. Кажется, её привлекает грохот.
- О, Афроидиота, - сказал он, дёргая ручку, - это я, Мокрист фон Губвиг, кающийся грешник. Не знаю, помнишь ли Ты меня? Все мы, люди, не более чем кухонная утварь, застрявшая в ящиках, которые мы сами же создали, и я не лучше прочих. Если ты в своём плотном расписании найдешь минутку, чтобы вытащить меня из трудного положения, не буду я неблагодарным, о, нет. Мы ведь скоро поставим статуи богов на крышу Почтамта, знаешь ли. Все равно мне никогда не нравились украшающие его урны. Статуи, кстати, будут позолоченными. Спасибо за внимание. Аминь.
Он последний раз дёрнул за ручку. Половник вылетел из ящика, сверкнул в воздухе, словно лосось на нересте, и расколотил вазу в углу.
