Делай деньги полностью

- Такую штуку не заметить невозможно, - сказала Ангела Красота.

- А, ну значит, распался, наконец, - с облегчением вздохнул Икотс. - Кавардак просто невозможный. На прошлой неделе все карточки в моей картотеке вдруг сами собой собрались в ящике "В". И, кажется, никто не знает, почему.

- А еще вы собирались рассказать нам о черепах, - напомнила Ангела Красота.

- Все поддельные, - признался Икотс.

- Извините? – голос был сухим и хрипловатым, он раздавался из темного угла.

- Кроме Чарли, разумеется, - поспешно поправился Икотс. – Он тут уже целую вечность!

- Я – становой хребет департамента! – с оттенком гордости заявил голос.

- Послушайте, может, начнем? – предложил Икотс, копаясь в черной бархатной сумке. – Там за дверью на вешалке есть черные плащи с капюшонами. Они просто для виду, разумеется, потому что некро… посмертные коммуникации – это, в основном, как театр. Большинство людей, которых мы призы… с которыми мы коммуницируем – волшебники, и они не любят новшеств, честно говоря.

- Нам ведь не нужно будет делать чего-нибудь… омерзительного? – спросила Ангела Красота, с сомнением разглядывая плащи.

- Не считая бесед с человеком, умершим три сотни лет назад, - добавил Мокрист.

В присутствии черепов он ощущал себя неуютно. Все люди были так генетически запрограммированы, еще с тех пор, когда они были обезьянами, потому что: а) тварь, превратившая череп в череп, все еще может быть поблизости, а значит, лучше немедленно влезть на ближайшее дерево; и б) черепа выглядят так, словно насмехаются над тобой.

- Не волнуйтесь, - успокоил их Икотс, вынимая из черной сумки небольшой изукрашенный сосуд и полируя его своим рукавом. – Профессор Блох завещал свою душу Университету. Он немного ворчлив, но охотно поможет, если мы устроим для него впечатляющее представление.

Он сделал шаг назад.

- Так, посмотрим… коптящие свечи, Круг Намарета, Сосуд Тихого Времени, Маска, разумеется, Драпировки… гм, просто Драпировки и, - тут он поставил рядом с сосудом небольшую коробочку, - кровно необходимые ингредиенты.

- Извините? Вы хотите сказать, все остальные дорогущие на вид предметы не являются необходимыми?

- Они скорее для… декорации, - пояснил Икотс, поправляя капюшон. – Я хочу сказать, мы можем тут сидеть кружком и читать заклинания хоть до вечера, но кого привлечет подобная сцена без соответствующих костюмов и декораций? Вы вообще театром интересуетесь? – спросил он с надеждой в голосе.

- Хожу иногда, когда время есть, - осторожно ответил Мокрист, распознавший эту интонацию.

- А вы, случайно, не видели пьесу "Как жаль, что она оказалась инструктором по рукопашному бою", которая шла недавно в Малом Театре? В исполнении труппы актеров из района Сестричек Долли?

- Гм, нет. Опасаюсь, что нет.

- Я играл сэра Арнольда Метеоризма, - сказал доктор Икотс в явной надежде, что у Мокриста вдруг неожиданно случится приступ воспоминаний.

- О, так это были вы! – с энтузиазмом вскричал Мокрист, которому и раньше доводилось общаться с актерами. – На службе все только об этом и говорили!

"Все будет окей, если ему только не стукнет в голову уточнить, о каком именно вечере шла речь " – подумал он. Для любой пьесы рано или поздно настает такой вечер, когда на сцене неожиданно происходит что-нибудь катастрофически-смехотворное. Но Мокристу повезло. Опытный актер знает, когда надо остановиться и не испытывать далее свою удачу.

Вместо этого Икотс спросил:

- Вы знаете какой-нибудь древний язык?

- Я закончил базовый курс Занудного Бормотания, - сказал Мокрист. – Оно достаточно древнее для наших целей?

- [7] - сказала Ангела Красота, и у Мокриста по спине побежали мурашки.

Секретный язык големов для человеческих органов речи был настоящим кошмаром, но в исполнении Ангелы Красоты он звучал невероятно сексуально. Слова будто звенели серебром.

- Что это было? – спросил Икотс.

- Язык големов, которым они пользуются последние двадцать тысяч лет, - ответила Ангела Красота.

- Правда? Очень, гм, бодрит… гм… Начнем…

В бухгалтерии никто не рисковал поднять взгляд, хотя стол главного кассира с грохотом вертелся туда и сюда на своем возвышении в центре зала. Бумаги так и порхали в руках Маволио Гнута, пока его мозг терзали мрачные мысли, а ноги беспрерывно нажимали на педали, словно стремясь избавиться от темных энергий, переполнявших его душу.

Он не вычислял, по крайней мере, не так, как все прочие люди. Вычисления были уделом тех, кто не мог, бросив беглый взгляд на цифры, просто сразу увидеть нужный ответ. Взглянул – увидел. Так всегда было.

Гнут весь дрожал от яростных дум, но гора скопившихся бумаг быстро уменьшалась.

В последнее время люди открывали все новые и новые счета. Но почему? Благодаря доверию? Честности? Стремлению экономить? Благодаря каким-то истинным ценностям?