- Интересно, - заметила Ангела Красота. – Ты без зазрения совести ешь вырезку или грудинку, а другие части тела, значит, "нечестно"? Думаешь, когда барану отрезают голову, в ней бродит последняя мысль: "Слава богу, меня не съедят"? Строго говоря, чем больше разных частей животного мы съедаем, тем более значительную услугу оказываем этому виду в целом. Полная утилизация позволяет убивать меньше особей.
Мокрист распахнул двери апартаментов, и снова ощутил: что-то не так.
Для начала, в комнате не было мистера Хлопотуна. Обычно песик поджидал Мокриста, сидя в своем лотке "Входящие" и карауля момент, чтобы слюняво лизнуть хозяина в лицо. Но сейчас лоток был пуст.
А еще комната казалась слишком большой. Это потому, что в ней не было Глэдис.
На полу валялся маленький голубой ошейник. Воздух пропах стряпнёй.
Мокрист бегом бросился по коридору, ведущему в кухню, где и нашел Глэдис, мрачно стоявшую у плиты. Она внимательно следила за дребезжащей крышкой большой кастрюли. Из-под крышки порой выплескивалась грязноватая пена и капала на плиту.
Глэдис заметила Мокриста и повернулась к нему.
- Готовлю Ваш Ужин, Мистер Губвиг.
В мозгу Мокриста закружились бешеным хороводом самые черные параноидальные домыслы.
- Положи поварешку и медленно отойди от плиты, пожалуйста, - внезапно раздался рядом с ним голос Ангелы Красоты.
- Я Готовлю Ужин Для Мистера Губвига, - с вызовом повторила Глэдис.
Мокристу показалось, что грязноватая пена стала пузыриться еще сильнее.
- Он, похоже, почти готов, - сказала Ангела Красота. – И Я Хотела Бы Взглянуть На Него, Глэдис.
Повисло молчание.
- Глэдис?
Одним плавным движением голем вручила ей поварешку и сделала шаг назад. Полтонны живой глины двигались легко и тихо, словно дым.
Ангела Красота осторожно приподняла крышку кастрюли и погрузила поварешку в бурлящую массу.
Мокриста что-то поскребло по ботинку. Он посмотрел вниз и встретил обеспокоенный взгляд выпученных глаз мистера Хлопотуна.
Потом снова поглядел на то, что медленно извлекала из кастрюли Ангела Красота. Только сейчас Мокрист понял, что не дышит уже секунд тридцать.
В кухню хлопотливо вбежала Пегги.
- А, вот ты где, противный мальчишка! – сказала она, поднимая мистера Хлопотуна с пола. – Можете себе представить, он чуть в погреб не удрал!
Кухарка откинула с глаз челку и огляделась.
- О, Глэдис! Я же велела тебе выложить её на тарелку, когда бульон загустеет!
Мокрист продолжал тупо смотреть на вынырнувшую из кастрюли поварешку, а в его мозгу теснились мысли, одна нелепее другой.
"Я на этой работе меньше недели. Человек, на которого я полностью полагался, с криками убежал из банка. Скоро раскроется мое преступное прошлое. О, баранья голова… И – спасибо тебе, Эймсбери, - на неё нацеплены солнечные очки…"
- Извините, но мы закрываемся, преподобный, - ворвался во сны Скралса голос мисс Хаузер. – Приходите завтра, в девять, - добавила она с надеждой.
Скралс открыл глаза. Тепло и мерное тиканье часов погрузили его в чудесную дремоту.
Перед ним стояла мисс Хаузер, вовсе не розовая в своей гордой наготе, как ему грезилось, а одетая в простое коричневое пальто и какую-то нелепую шляпку с перьями.
Внезапно разбуженный, он принялся поспешно копаться в кармане, чтобы достать челюсти, которые не рисковал оставлять у себя во рту на время сна. С необычным для его натуры смущением, он отвернулся прочь, чтобы запихнуть их в рот, а потом запихнуть еще раз, теперь уже правильно. Они, как всегда, яростно сопротивлялись. В отчаянии, Скралс опять вынул челюсти изо рта и несколько раз стукнул о ручку кресла, чтобы подавить их волю к борьбе, а потом предпринял третью попытку.
- Вшг! – сказал Скралс, и стукнул себя по щеке. – Спасибо, мэм, - добавил он, промокая рот платком. – Извините, они словно стрелы для мученика, клянушь.
- Я не хотела вас будить, - сказала мисс Хаузер, немного оправившись от ужасного зрелища. – Вы так устали, наверное.
- Я не спал, мэм, я размышлял, - сказал Скралс, вставая. – Размышлял о грядущем падении неверных и возвышении праведных. Разве не сказано, что последние станут первыми, а первые последними?
