– Ага, как пластиковую шоколадку ребёнку подарить. Когда я ей позвонила пожаловаться, знаешь, что она мне сказала? «
– А ты? Что ты ей ответила? – спросила я сквозь хохот.
– Ну что-что… Сказала, не уверена, что диамант такой смешной каратности найдется в моей шкатулке, хорошо, мол, что есть соседи – одолжу у кого-нибудь.
– У меня только такой есть, – я протянула ей руку с моим рождественским подарком.
– О, наконец-то! То есть теперь ты по-настоящему, по-русски жена, да? Товарищ в тебя вложился.
– Жена – да. Но мне тут знающие люди сказали, что за каждого ребёнка принято по драгоценности дарить. Особенно дорогие – за мальчиков. Так что теперь пусть легитимизирует потомство.
– Владычица морская, – поджала губы Люда. – Но вообще ты права, этой крошкой носик, конечно, не продолбишь. А зачем нужны брюлики, как не для удаления фарфоровых аденоидов!
– Для царапанья плохо припаркованных машин.
– Смотрю, ты уже в теме! А ведь не прошло и двух месяцев, что ты брильянтовладелица.
– Налету схватываю! А вообще, по-моему, твоя свекровь намекает, чтоб ты чаще приглашала её на чай. У неё-то на пальцах наверняка найдется алмаз подходящего диаметра.
– Ну да, наверное, надо позвать. А то прямо не знаю, что с этим чайником делать. Стоит пока себе, пылится на серванте. Только место занимает. Цветы в него ставить, что ли?..
Под пером умелого писателя чайник с запаянным носиком мог бы превратиться в идеальную метафору для множества процессов. Но у меня, понятно, все линии сходились в одну точку. Не успела хлопнуть дверь за Людой, как мысли потекли по выглоданному годами руслу: вот и я так стою пылюсь на полке серванта, сохраняя форму чайника, но лишённая главной чайниковой функции – наливать. Неудачная шутка посудного дизайнера. Просчёт фарфорового технолога. То ли ошибка производства, то ли изящная придурь декоратора интерьеров. Декретный журналистик. Мамаша на полставки.
Я так привыкла ругать себя за всё, от лени, с которой читаю детям книжки на ночь, до неизобретательности в области завтрака, что без труда вливаюсь в любые негативные сравнения… Зачем, ну зачем мама достаточно любила меня в детстве, и мне теперь не нужно заполнять ребёнком пустующие резервуары самооценки? Зачем, ну зачем она говорила, что нужно любить свою работу и вообще правильно ставить ударения? Как теперь переписать себя заново, чтобы сделать своих детей счастливыми?
Я механически налила очередную чашку чая и села разбирать корреспонденцию. Из кипы писем с Гийомовыми зарплатными ведомостями выпал толстый коричневый конверт формата А4. «Очередной „Нэшнл Джеогрэфик“ от Лесли», – подумала я, увидев марку с Мерлионом. Она всё-таки уволилась из своей корпорации до прободения язвы. Но накопленные знания не пропали даром: специалист по сложным логистическим случаям, она точно знает, как, в чём и с какими бумагами провозить в самолёте своего короткошерстного приятеля. Монти побывал уже в десятке экзотических стран и регулярно появляется в рубриках «Над номером работали», выглядывая из-за объектива Лесли Спайден.
Я надорвала конверт. Но вместо жёлтого журнала оттуда высыпались бумаги. Много-много бумаг на английском. Я взяла титульный лист:
«
