Я смотрела на принесённый поднос одновременно с ужасом и с восхищением. Ведь каждой русской роженице известно: в первую неделю грудного вскармливания ей положены только рис и паровые тефтели. Вкус – нейтральный, цвет – слабовыраженный, текстура – кашеобразная. Овощи вводить на четвертый-пятый день, если у малыша сыпь – виновному продукту объявить двухнедельный мораторий. О заправках лучше забыть. Цвета в собственную еду добавлять постепенно, начиная с жёлто-зелёной гаммы. С красным рискнуть на третьей неделе, предварительно дав ребёнку антигистаминного для профилактики.
Этот свод правил пронесся у меня в голове, и слюноотделение замедлилось.
– Неужели мне это всё – можно?! – спросила я у нянечки.
Она сверилась с журналом.
– У вас же нет пищевой аллергии? Значит, можно.
– Но молоко, – пробормотала я, боясь, что вот сейчас она поймёт ошибку и отберёт поднос.
Нянечка опять посмотрела в журнал, а потом с опаской на меня.
– Они забыли отметить непереносимость лактозы?
– Нет, но молоко в груди…
– А что молоко? – непонимающе переспросила нянечка. – Придёт!
Значит, ошибки нет: я и правда
Живот довольно урчал, переваривая ужин, а я краем глаза смотрела на посапывающий комочек с биркой – по-прежнему без должного умиления. На сморщенной физиономии младенца, который волею судеб назначен был быть моим сыном, проступали беловатые разводы, а хохолок слипся, словно кто-то вместо геля для волос использовал клей для обоев. Акушерка сказала, что новорожденных здесь моют только на второй день. Под седативным эффектом я забыла задать свой обычный вопрос «Почему?». Для разжигания материнской любви, да и для семейного фотоальбома определенно лучше было бы, если б мыли сразу.
Лицо малыша было покрыто жировичками, на пальцах торчали длинные полупрозрачные ногти. В крохотных ушках поблескивала сера. Надо хоть их почистить, подумала я. На прикроватной тумбочке сестра оставила влажные салфетки, ватные диски, флакон с парфюмированной водой для подтирания попки, бутылочку с молочной смесью и табель, где надо отмечать количество кормлений и испражнений. Очень удобно, но совсем не по-нашему. Я упрямо носила ребёнка к раковине, чтобы подмыть попу «натуральной» водой и вытереть «натуральным» полотенцем, а не этими индустриальными потаканиями материнской лени. И к бутылочке гордо не притрагивалась, не на ту напали, я за грудное вскармливание!
Только палочек на столике не было.
Полная решимости восстановить мировую гармонию хотя бы в вопросе чистоты ушей, я сползла с кушетки и пошла к дежурному посту.
– Здравствуйте, я из палаты номер шесть. Мне бы ватных палочек, ушки ребенку почистить.
– Сожалею, я не могу дать вам палочки, – ответила медсестра. – Это опасно.
Я знаю, что выгляжу молодо для роженицы европеоидного типа, проживающей в столице и умеющей спрягать глаголы в сослагательном наклонении. Такие, как я приходят сюда за первенцем годам к тридцати пяти, и у сестёр были все основания думать обо мне как о первородящей. Чтобы показать, что у меня есть Опыт, я уточнила:
– Даже специальные детские, с утолщённым наконечником?
– Детям вообще нельзя чистить уши до второго месяца, – ответила сестра.
Седативный эффект отпустил, и я спросила:
– Почему?
– Не могу вам ответить компетентно, но в инструкциях у нас написано палочек ни в коем случае не выдавать. Если хотите, я пришлю к вам в палату консультанта.
– Консультанта по вопросу ватных палочек? Пришлите, пожалуйста! – сказала я с ехидной улыбочкой.
Через полчаса в палату пришла маленькая женщина.
– Вы хотели знать, как чистить уши младенцу? Я здесь, чтобы это вам объяснить, – проговорила она на каком-то странном французском, не похожем ни на один региональный акцент, а похожем, скорее, на речевую патологию. – Берём ватный тампон, скручивает его плотным жгутиком…
– Я знаю, как чистить уши младенцу. Это мой второй ребёнок, – надменно перебила я. – Я всегда делала это ватными палочками, которые в моей стране даже называются «ушные». Я хочу понять, почему мне их не дают.
Сказала – и поздравила себя с тем, что в кои-то веки мой французский куда более похож на французский, чем тот язык, на котором изъяснялась моя французская собеседница.
– Ах! – понимающе вздохнула консультантка. – Дело в том, что сера защищает органы слуха в первые недели после рождения, оставляя им время доформироваться в тепле и относительной тишине. Поэтому не рекомендуется чистить уши новорожденным до второго месяца. Но и потом прибегать к ватным палочкам не стоит, потому что велик риск повредить барабанную перепонку.
– Опыт подсказывает мне, что это довольно трудно, – отбрила я, поморщившись.
Ну что опять за страшилки для безруких! Давайте еще на стаканчике с кофе писать «Осторожно, горячий» и на молотке «Избегать попадания по пальцу».
– Моя мама тоже так думала. Мне было пять месяцев, когда она убедилась, что повредить её довольно просто.
