Реальности оказалось трудно соперничать с моей живой фантазией. Рожала я в чистой, просторной палате с туалетом и надувным шаром, на котором можно перекатываться в схватках. Процесс шёл без осложнений, если не считать того, что меня, счастливую обладательницу притупленного рвотного рефлекса, нещадно тошнило остатками обеда и ужина. Это и многое другое, от первичных процедур до накладывания швов, был чудовищно неприятно, но я ж не сахарная и потому считала московские роды большой удачей: мне не давали сомнительных лекарств, не делали экстренного кесарева, не тянули младенца щипцами, не оставили истекать кровью на каталке в коридоре.
К счастью, мне не пришлось проверить квалификацию врачей – со стандартными процедурами справились и акушерки. Зато невозможно было не заметить, что в этих беспроблемных, стандартных обстоятельствах они были строги и неприветливы, как школьные завучи, и налёт деловитой вежливости слетал с них при первых же попытках диалога. Их суровые лица, неосторожные слова и оценивающие взгляды больно вонзались в самые нежные места моей души. Ведь все внутренние доспехи пришлось оставить на стульчике в приёмном покое вместе с верхней одеждой, мобильным и заветным флаконом венгерского лидокаина, потому что «не положено».
Черепашка без панциря, я три дня провела один на один с машиной здравоохранения. Я вела себя хорошо – машина тоже. Ну да, было несколько пограничных замечаний от нянечек, которые заставили меня плакать. Но это же всё гормоны, уговаривала я себя, а на нянечек нельзя обижаться, они не всегда хорошо образованы. Ну да, врачихи походили на экзаменаторов, которые на всякий случай подозревают всех студентов в списывании и прогулах. Но они столько крови видят в день, не жирно ли это – ждать от них доброго слова?
Когда меня выписывали, чувство радости от обретения дочки многократно перевешивалось другой радостью: как будто меня миновало что-то ужасное, что всё это время посверкивало и погромыхивало над головой. Какая-то угроза харасмента, физического и нравственного. Мне казалось, что я выбралась из зала суда, где действовала презумпция виновности по отношению к обвиняемым, а обвиняемыми были роженицы.
Тогда я ещё не знала, что всё материнство построено на этой аксиоме.
Сейчас моя радость была совсем другого свойства. Она пока ещё не была связана с черноволосым морщинистым комочком, который из меня вылез, – скорее, с тем, что сам процесс прошёл весело, как праздник, с шутками и беспрестанными похвалами. Мне не пришлось отчаянно спасать свою самооценку между схватками. Напротив, едва я собиралась снять с себя воображаемую диадему и поорать по-звериному, меня тут же возносили обратно на пьедестал волной комплиментов. «Вы молодец», «вы все правильно делаете», «очень хорошо, что вы дышите именно так», «сразу видно – опытная мать» и даже «у таких родителей просто не может родиться несимпатичный малыш». Орать после таких фраз становилось как-то неудобно, не к месту.
Название романа Давида Фёнкиноса
А вот деликатность – это не чувство, это подоплёка общения, объяснить её природу и проявления гораздо сложнее. Она возникает не по отношению к объекту, а является характеристикой субъекта отношений. Деликатный человек будет таковым с детьми и взрослыми, с начальниками и подчиненными, с официантами, уборщицами и даже животными. Тогда, в роддоме Сен-Пельтриер, это слово впервые пришло мне на ум как некое принципиальное различие в русском и французском подходе. Эти чужие люди, которые ничего мне не должны и которые никогда меня не увидят в чём-то, кроме зелёной робы, думали о том, как отзовутся во мне их слова, интонации и выражения лиц, а не только их медицинские действия. Они обращались со мной с деликатностью. С той самой, которую мои московские знакомые пытаются получить в обмен на конверт. Немного внимания. Толику хорошего отношения. Полграмма доброжелательности. То, что от самого факта покупки автоматически обесценивается и становится своей противоположностью.
Мясо средней прожарки с дижонской горчицей, табуле, салат с уксусной заправкой и шоколадный кекс. Таков был мой первый больничный ужин после родов. Иными словами, микробы, множественная аллергия, колики и запор у новорожденного.
