— Два. Первое я нашел на ветровом стекле машины. Второе — прямо в почтовом ящике родителей.
— А когда вы выяснили, что эти письма отправляла Аляска? До ареста или после?
— Вот видите, — простонал Эрик, не рискуя ответить, — такое впечатление, что, скажи я правду, я сам себя утоплю.
— Хватит врать! — приказала Патрисия Уайдсмит. — Пора рассказать нам все!
— Я это выяснил до ее смерти.
— Когда? — спросил Гэхаловуд.
— За неделю.
Патрисия закрыла лицо руками.
— Видите, — закричал Эрик, — я уже тону! А я хочу только одного — выйти отсюда!
— Тогда говорите правду, черт подери! — велел Гэхаловуд. — Когда точно вы выяснили, что отправляла эти письма Аляска? Мне надо знать все до мельчайших подробностей!
Эрик опустил глаза:
— В тот день, когда случилась та пресловутая ссора на парковке супермаркета. В тот самый понедельник, 22 марта 1999 года, мы про него на днях с вами говорили. Я вам не совсем правду рассказал про то, что тогда случилось.
— Ты нам солгал? — возмутилась Патрисия. — Опять солгал!
— Не солгал, просто немножко выдумал. В тот день и речи не было о том, что Аляска уходит от Уолтера. Во всяком случае, со мной Аляска про это не говорила. Я эту историю прямо тогда придумал, чтобы не говорить, из-за чего мы на самом деле ссорились.
— Так выкладывайте теперь! — рявкнул Гэхаловуд. — Еще чуть-чуть, и я оставлю вас тут гнить до конца дней.
День клонился к вечеру. У Эрика был выходной, он сидел один в родительском доме. Из гостиной он увидел, как перед домом ненадолго остановилась машина, потом раздался металлический скрежет: кто-то закрывал почтовый ящик. Ему стало любопытно, он подошел к окну как раз вовремя, чтобы заметить отъезжающий черный “форд таурус” Уолтера. Он удивился: разве Уолтер не уехал вчера на отцовском пикапе на конференцию в Квебек? Эрик вышел, открыл почтовый ящик и нашел листок, на котором было написано:
я все про тебя знаю.
Сердце у него бешено заколотилось. Неделей раньше он уже получил такое же послание, нашел его на ветровом стекле машины. И внезапно он понял: это Салли Кэрри! Мстит за старый шантаж. А машину сына наверняка взяла для отвода глаз.
Эрик кинулся в дом, схватил ключи от машины и бросился в погоню, полный решимости нагнать Салли. Вернувшись прошлой осенью в Маунт-Плезант, он боялся, как бы жизнь по соседству с ней не стала для него источником проблем, и не ошибся. Он всегда горько раскаивался в своем тогдашнем поведении, а теперь жалел о нем еще сильнее. Надо найти способ ее обезвредить. Послание уже второе, Салли входила во вкус: бросить его в семейный почтовый ящик значило публично облить Эрика грязью, заставить родителей задавать ему вопросы. Он с бешеной скоростью несся по жилому кварталу. На первом перекрестке “форда” видно не было, тогда Эрик поехал прямо и не прогадал: вскоре он увидел, как черный “форд таурус” поворачивает на шоссе 21. Он решил следовать за Салли на расстоянии: на первой же остановке он ее перехватит и потребует отчета. Но машина не останавливалась — она проехала заправку, потом поворот на Грей Бич и двинулась дальше, пока не свернула к северу, на шоссе 28.
Эрик не отставал и через двадцать минут догнал машину на парковке торгового комплекса в Конуэе. “Форд” как раз парковался. Эрик тоже затормозил и выпрыгнул из машины: надо объясниться с женщиной за рулем. К его великому изумлению, это оказалась не Салли Кэрри, а Аляска.
Он чуть не сел от неожиданности. Аляска, не заметив его, вошла в супермаркет. Эрик встал у выхода, поджидая ее. Когда она вышла с покупками, он бросил ей в лицо:
– “Я все про тебя знаю”!
Она вздрогнула при виде Эрика, но сразу взяла себя в руки.
— Ой, Эрик, как ты меня напугал! Что ты здесь делаешь?
– “Я все про тебя знаю”, — повторил он, помахав листком.
Она отвернулась и хотела пойти своей дорогой. Но Эрик преградил ей путь:
— Думаешь, так просто отделаешься? Нет уж, объяснись.
— Не понимаю, о чем ты, Эрик.
— Я знаю, что это ты клала мне анонимки — то на ветровое стекло на днях, то теперь в почтовый ящик родителей. Если у тебя ко мне вопросы, говори прямо!
