— Дальше все было так, как я вам рассказывал, — продолжал Эрик. — Мы поругались из-за этих писем. Потом заявился управляющий супермаркета, сказал, что вызовет полицию, и Аляска слетела с катушек. Разоралась: “Он вызовет копов, блин! Он вызовет копов!” — и бросилась к своей машине, забыв про покупки. Я не понял, что с ней такое, думал, она хочет уйти от разговора. Схватил пакеты и нагнал ее, когда она уже села в свой “форд”. Открыл багажник, чтобы сложить туда покупки, а на самом деле чтобы ее задержать. Она плакала и вопила: “Дай мне уехать, Эрик!” В таком состоянии она явно не могла вести машину, попала бы в аварию, а я этого не хотел. Поэтому за руль сел я, чтобы отвезти ее в Маунт-Плезант. В эту минуту подъехала полиция, нас быстренько проверили, потом я доставил Аляску домой. Там, как я вам и говорил, я ее спросил про пуловер, который одолжил Уолтеру на рыбалке, и тут она, видно, после всех переживаний, опять на меня набросилась: “Это все, что тебя волнует после того, что мы пережили? Спроси Уолтера”. — “Ты что, хочешь, чтобы я позвонил Уолтеру и рассказал про все, что случилось?” Ну вот, теперь вы все знаете.
— Погодите, — вмешался Гэхаловуд. — Вы подтвердили, что письма вам слала Аляска, но так и не сказали, в чем она вас обвиняла.
— Она меня обвиняла в том, что я убил одну ее подругу.
Повисло изумленное молчание.
— Кого убили? — спросил я.
— Свою тогдашнюю подружку. Помните, я вам говорил, что меня бросила подружка и меня это так подкосило, что я уехал из Салема.
— Да, — кивнул Гэхаловуд. — Продолжайте…
— На самом деле она меня не бросила… она покончила с собой. У нее были большие психические проблемы. С виду она была очень красивая, но на самом деле страшно мучилась. Ее самоубийство меня жутко потрясло. Прямо перевернуло, хоть ничего по-настоящему серьезного между нами не было. Я все время думал, мог ли я ей помешать. Мне надо было любой ценой уехать из Салема. Но куда ехать? Так я и вернулся к родителям. В тот момент мне хотелось просто остаться одному. Я про нее никому не рассказывал, только Уолтеру. Чтобы родители не приставали, я отговорился тем, что меня уволили. А когда после смерти Аляски меня стали спрашивать, почему я вернулся, я в свое оправдание сослался еще и на отцовский рак. Боялся, что из-за писем меня впутают в убийство Аляски. Поэтому сказал себе, что про самоубийство Элинор лучше помалкивать.
— Элинор? — переспросил Гэхаловуд.
— Ее так звали, — пояснил Эрик. — Элинор Лоуэлл.
Мы с Гэхаловудом и Лорен обменялись изумленными взглядами.
— Что такое? — спросила Патрисия, озадаченная нашей реакцией. — Я чего-то не знаю?
— Помните, в пятницу вечером, у Лорен, я упоминал это дело, — напомнил Гэхаловуд. — Девушка пропала, и считается, что она утопилась.
— Да, теперь, когда вы сказали, припоминаю.
— Когда Аляска положила вам на ветровое стекло первую анонимку? — спросил я Эрика.
— За несколько недель до второй. Насколько я помню, в самом начале марта девяносто девятого года.
Я повернулся к Гэхаловуду:
— Это совпадает с эпизодом на заправке, когда Саманта Фрэзер обнаружила письмо, напечатанное Аляской.
Лорен спросила брата:
— Ты говоришь, что Аляска тебя обвиняла в убийстве Элинор. Она подозревала, что ты ее убил, а потом выдал ее смерть за самоубийство?
— Нет, она имела в виду убийство в переносном смысле. Элинор была очень уязвима, Аляска обвиняла меня в том, что я ее психологически истязал. Это была неправда, конечно.
— Мне непонятна одна деталь, — перебил я. — Если Элинор покончила с собой в конце августа девяносто восьмого года, а Аляска вас подозревала, то почему она стала слать вам эти письма только в марте следующего года?
— Аляска знала, что мы с Элинор были вместе, Элинор ей в свое время сказала. Я это выяснил однажды вечером под Новый год, когда мы с Уолтером и Аляской ходили пить пиво в “Нэшнл энфем”. Помню, что дело было на праздниках, потому что все были в этих дурацких красных колпаках Санта-Клауса. Аляска непременно хотела подыскать мне подружку, показывала всех девушек, что проходили мимо: “А вот эта недурна, правда?” Я ответил, что меня как-то не тянет. Она возразила, что всех тянет с кем-нибудь провести вечерок. Тут я ей рассказал про свою связь с Элинор и про то, как меня потрясло ее самоубийство. И вдруг Аляска сказала, что она в курсе. Я удивился, что Элинор с ней поделилась. Месяца через два после этого эпизода с Аляской связалась мать Элинор. Она кое-что обнаружила и хотела с ней поговорить.
По дороге в Маунт-Плезант после ссоры у супермаркета Аляска успокоилась. Какое-то время они ехали молча, потом Эрик спросил:
— Ну как, получше?
— Все в порядке.
— Почему ты так распсиховалась, когда управляющий сказал, что вызовет полицию?
Аляска ответила не сразу:
— Не знаю… запаниковала… боялась, что ты им расскажешь про мои анонимки.
— Теперь мы знаем, — перебил я Эрика, — что на самом деле она боялась, как бы не выплыло ограбление ею родительского дома, в результате которого серьезно пострадал полицейский.
