– Аляска сказала позвонить Уолтеру, я и позвонил. Он ответил, что положил его в багажник. Назавтра я увидел из родительского магазина, как Аляска паркует на улице “форд” Уолтера, перехватил ее и попросил открыть багажник, чтобы я забрал пуловер. Она сказала, что я ей все нервы истрепал им. Нехотя открыла багажник, пуловера там не было. Я уже ничего не понимал. Сказал об этом Уолтеру, когда тот вернулся из Квебека. Он ответил, что, наверное, Аляска его постирала и по ошибке сложила с его вещами, что он у нее спросит, но я сказал Уолтеру, что ровно про это спрашивал Аляску, и она понятия не имеет, куда девался этот чертов пуловер. Полный дурдом. Уолтер пообещал, что посмотрит дома. Я, конечно, думал, что этот пуловер скоро выплывет. Но в конце следующей недели Аляску убили. А дальше все закрутилось со страшной скоростью: спустя три дня я оказался на допросе в полиции с этим окровавленным пуловером – уликой против меня. Уолтер и Аляска, два человека, которые только и могли подтвердить эту историю, мертвы. Всякий раз, когда думаю про этот пуловер, вспоминаю, как гружу пакеты Аляски в багажник на парковке супермаркета в Конуэе. Был там пуловер? Понятия не имею. Раз за разом прокручиваю эту сцену, вижу, как открываю багажник, и спрашиваю себя, там ли этот гребаный пуловер. Может, Уолтер мне про него наврал? Или его из машины украли? Люди в Маунт-Плезант и сейчас не сильно осторожничают, а одиннадцать лет назад и того меньше. Машины обычно оставляли открытыми, дома запирали, только если уезжали надолго.
Объяснения Эрика полностью совпадали с версией Салли Кэрри. Гэхаловуд не стал пока об этом говорить, только спросил:
– Нам еще один вопрос не дает покоя, Эрик. В начале сентября девяносто восьмого года вы буквально одним днем уезжаете из Салема. Родным вы говорите, что вас уволили. Это неправда: вы уволились сами. Вы бежали из Салема. Почему?
– Ну, бежал – это слишком громко сказано, сержант. У меня просто больше сил не было оставаться в Салеме: девушка ушла от меня к другому, я был выбит из колеи, отец был болен. Мне надо было вернуться к корням. По-моему, ничего сверхъестественного. И да, я солгал родителям, сказал, что меня уволили. Но вы родителей моих не знаете: они бы мне такую сцену закатили, если бы узнали, что я бросил хорошую работу с очень хорошей зарплатой, когда сами они не всегда сводят концы с концами!
Рассказ Эрика об отъезде из Салема вполне согласовался со словами Реджайны Спек, хозяйки “Сизон”.
Теперь нам было известно, что Аляска панически боялась полиции. Почему? Тут напрашивалась связь с ее скоропалительным отъездом из Салема и письмами со словами “Я все про тебя знаю”. От чего бежала Аляска?
Выйдя из тюрьмы, мы втроем, Лорен, Гэхаловуд и я, решили ехать в Салем. Патрисии надо было возвращаться в Бостон.
В Массачусетс мы приехали поздним утром. Для начала обошли бывших подруг Аляски, чьи адреса сумела выяснить Лорен. Большинство были подругами детства или по лицею, и их рассказы не сильно нам помогли: они знали Аляску до того, как ей исполнилось восемнадцать. Зато подруги, которых Аляска завела на конкурсах красоты, то есть в последние годы своей жизни, позволили взглянуть на нее в неожиданном свете. Звали их Брук Риццо, Андреа Браун, Стефани Лехэн и Мишель Спитцер. Встречались мы с ними поочередно. Все они сходились в одном: Аляска не питала большой любви к Уолтеру Кэрри.
брук риццо:
андреа браун:
стефани лехэн:
