– Да, она была очень экономной. У нее был счет в “Бэнк оф Нью-Ингленд”. Это все, что я знаю. Остальным занимался Робби. Надо у него спросить. Жаль, что его нет. Можно было бы позвонить ему на мобильный, но он злой как черт, если его отрывают от гольфа.
– Понимаю, ничего страшного. У вас нет старых банковских выписок Аляски?
– Если что-то осталось, то у нее в комнате, я столько всяких бумажек храню… Робби как раз сегодня меня ругал. Говорит, надо освободить комнату. Пойдемте, я вам покажу.
Через несколько секунд я сидел за маленьким фанерным письменным столом, за которым Аляска в отрочестве делала домашние задания и писала письма. Донна Сандерс извлекла несколько папок, где хранились вперемешку памятные мелочи, более или менее официальные документы и фотографии дочери. Просматривая их, я нашел старую выписку из “Бэнк оф Нью-Ингленд”. Она была от 1997 года, это нам мало что давало, но там был указан адрес отделения банка в Салеме, а главное, имя тамошнего консультанта – Гэри Стенсон. Банк был еще открыт, я попытался позвонить, не особо надеясь поговорить с этим Гэри, выпрыгнувшим прямо из 1997 года. Но телефонистка меня соединила.
– Алло?
– Мистер Стенсон? С вами говорит Маркус Гольдман. Я веду расследование смерти Аляски Сандерс, она была вашей клиенткой.
Подозреваю, подобное вступление всегда производит на людей впечатление. Я объяснил этому мистеру Стенсону, откуда мне известно его имя, и он предложил:
– Приходите в банк, я вас жду. Но поторопитесь, мы скоро закрываемся.
Через двадцать минут я сидел в отделении “Бэнк оф Нью-Ингленд” напротив Гэри Стенсона. Стенсон проработал здесь больше сорока лет и через несколько месяцев уходил на пенсию. На этом господине с седой головой и пышными усами, придававшими ему сходство с очень симпатичным моржом, была рубашка с короткими рукавами и галстук в полоску.
– Слышал про вас, – сказал он. – В принципе, как вы знаете, в отношении своих клиентов я связан профессиональной тайной.
– Прекрасно понимаю.
– Но Аляска больше не клиентка, ее счет закрыт по причине смерти. То есть я не могу разгласить какие-то конкретные сведения, а значит, могу свободно отвечать на ваши вопросы. Что вы хотите знать?
– Вы лично знали Аляску?
– Да, конечно. У ее отца тоже есть счет у нас в банке. Я его сто лет знаю. Аляска была чудесная девушка. Знали бы вы, как я оплакивал ее смерть. Я был просто убит. Я ее не так близко знал, но такая жалость! Почему вас интересует ее счет?
– Мне описывали Аляску как экономную девушку, которая откладывала деньги, чтобы осуществить свою мечту – поехать в Нью-Йорк. В октябре девяносто девятого года, примерно через две недели после того, как она получила приз в пятнадцать тысяч долларов, она переезжает в Маунт-Плезант. И немедленно идет работать на автозаправку. Даже не дает себе времени подумать. Такая поспешность позволяет предположить, что с деньгами у нее было совсем плохо. Не могли бы вы прояснить эту загадку?
Консультант растерянно уставился на меня. В конце концов у него вырвалась фраза, которую невозможно было представить в его устах: “Вашу мать…” Я понял, что он колеблется, и решил его подбодрить:
– Мистер Стенсон, возможно, вы располагаете фактами, чрезвычайно важными для следствия.
– Тот чек на пятнадцать тысяч долларов, о котором вы говорите, Аляска поместила в банк. Она пришла с отцом. Это был совместный счет по доверенности родителей – так всегда бывает, когда открывают счет для несовершеннолетних. Но в тот день я сказал Аляске: “Ты уже несколько месяцев как совершеннолетняя, тебе больше не нужен отец для совершения банковских операций”. Она была страшно горда, она теперь независима! И ровно на следующий день Робби, ее отец, пришел ко мне – перевести средства Аляски в другой банк. Там было пятьдесят тысяч долларов. Мне он объяснил, что переводит деньги на личный счет Аляски. У меня не было никаких причин сомневаться, тем более что у него была доверенность на использование счета Аляски. Он мог делать что хочет, я был не вправе задавать вопросы. Я все исполнил. Но примерно две недели спустя пришла Аляска и хотела снять деньги. Когда я сказал, что отец перевел все ее средства, она страшно побледнела. Я сказал, что это, наверное, какое-то недоразумение. Но она была в шоке. Ушла в бешенстве.
– Вы знаете, чем кончилась эта история? – спросил я.
– Да, я видел ее отца несколько дней спустя. Вот, вспомнил. Робби Сандерс заходил в банк, беспокоился, что его дочь учинила скандал. Сказал, что не успел предупредить Аляску о переводе средств. Теперь все улажено.
– Это была правда?
– Не знаю. С тех пор я Аляску не видел. Она уехала жить в Нью-Гэмпшир.
Я понял, что инцидент, о котором говорил Гэри Стенсон, имел место 2 октября 1998 года. Это и была истинная причина ссоры Аляски с отцом, которая привела к ее отъезду.
Мне нужно было немедленно поговорить с Донной Сандерс, а главное, с ее мужем. Когда я направлялся к ним, мне позвонил Гэхаловуд.
– Писатель, вы где? У меня для вас новости.
