– Видите, – мягко упрекнул доктора Маллоу, – не стоило так кричать. Если бы вы не кричали, мы могли его услышать.
– Меня чуть удар не хватил, – поддакнул Д.Э. Саммерс. – У меня могло случиться заикание. Дрожательный паралич. Флатуленция!
– У вас обоих будет флатуленция, – пообещала доктор. – Я вам ее обеспечу. Продолжай.
Тут было произнесено слово «яблоко» и инспектор Сикорски оказался в неловком положении. Яблоко давно сгинуло внутри инспектора.
– Ну да, я решил оставить кольцо, чтобы вы не думали, что я погиб – в квартире уже был пожар, – продолжал Саммерс. – Эта мысль пришла мне во время потасовки с Бринкли. Но есть еще кое-что. Кольцо с инициалами – плохая вещь в моем положении. Пусть бы его прибрали санитары. Но куда вероятнее было, что сам Сойка постарается использовать его, чтобы сбить вас со следа. Вас и полицию. А уж если бы кольцо осталось у санитаров, да потом это стало бы известно вам – у вас вообще не осталось бы шансов меня найти.
Это, пожалуй, было самое трудное. Вы попробуйте стащить с пальца кольцо той же рукой, на которую оно надето! (Он продемонстрировал мизинец с печаткой и попробовал стащить его пальцами). И это не все! Кольцо на дороге легко стащить. Нечаянно пнуть. Дети, галки, прохожие, проезжий автомобиль или фиакр – безнадежное дело. Чтобы задержать санитаров, я опрокинул вазу в холле. Яблоки рассыпались и устроили переполох. Санитары так здорово расшвыривали их ногами, что несколько штук ускакало на лестницу. Они и там им мешали. Я слышал, как они ругались. Там кто-то упал, споткнулся о яблоко, и, кажется, что-то себе повредил. Наверное, это оно попало в меня, пока кресло неслось по ступенькам. Задело по касательной и застряло в углу кресла. Это было моей удачей.
– Мозги были твоей удачей, – пробормотал Маллоу.
– Ну, моя удача ничего не стоила бы, не будь мозгов у вас.
Двое джентльменов явно были довольны друг другом.
– Мюнхен, – подавив желание устроить скандал, спросила доктор Бэнкс. – Как ты понял про Мюнхен?
– А я и не понял про Мюнхен. Зато я понял, что ты поднимешь на ноги всю полицию. Маллоу не сможет, а ты – у меня даже сомнений не было.
Выражение лица доктора наводило на мысли, что у кого-то сейчас будут неприятности. Но Д.Э. Саммерсу было хоть бы хны.
– Даже, если тебе там откажут, – продолжал он, – что, вообще говоря, сомнительно, – все равно. Кругом соседи, все сбежались на пожар – кто-нибудь да сообразит, что карета отправилась не туда, не в психушку. Валяясь целыми днями в кровати, я успел хорошо изучить карту. Меня везли не в больницу. Скрывать маршрут – зачем? Вернее, от кого? Карета психушки – достаточное объяснение для полиции. Да и вообще для кого угодно. Для кого угодно – кроме моих друзей.
Он встал, отдернул простыню, разделяющую комнату, и прошелся туда-сюда.
– Инвалидные кресла приезжают на вокзал не каждый день. В Вене кризис, а они слишком дорого стоят. Кто-нибудь да вспомнит, куда мы отправились. Начальнику станции ничего не стоит оказать любезность даме – тем более, всего-то и нужно, что один звонок обер-кондуктору. Остальное было делом времени.
– Да, но… именно время! – доктор вспомнила ужасные часы, проведенные в мыслях об упущенном времени. – Ты рисковал жизнью!
– Нет, душа моя. Видишь ли, я знал еще одно. Несчастное животное, которое лежит вон там, было…
Все посмотрели на стол у стены.
– Бедный мальчик, – прошептал Маллоу.
Саммерс криво усмехнулся.
– В этом-то все и дело. Именно в этом!
Он подошел к столу и приподнял простыню. Перед ними лежало распростертое тело хищника. Черная пантера вне всякого сомнения была самкой.
– Бедная девочка, – сказал Джейк.
Саммерс прикрыл тело животного и повернулся к доктору Бэнкс.
– Я, как и ты, не раз думал о причинах успеха этого человека.
– Его успех невозможен. То, что рекламирует Бринкли, физически невыполнимо. Это фальсификация.
– Верно, – кивнул Д.Э. – К такому выводу пришли когда-то и мы с компаньоном. Два десятка судебных исков – при том, что у него не должно было остаться ни одного живого клиента! Как такое возможно? Ответ мог быть один: в тех случаях, когда «операция» проходила успешно, ее вообще не было!
Пристальный взгляд Сикорски, стоявшего с блокнотом в руках, смутил детектива.
– Мы, как бы это сказать, попробовали представить, как бы сами провернули такое дело.
Инспектор сделал знак подождать и долго писал.
– Это совсем просто, – продолжил детектив. – На теле пациента делаются небольшие надрезы. Их зашивают, пациента поздравляют с отличным завершением операции и заверяют, что вот теперь-то дела у него пойдут на лад. А поскольку мы и сами в свое время промышляли, кхм, средствами от мужской слабости, мы, конечно, знали и то, какую ерунду в них кладут и то, какова сила самовнушения.
От взгляда инспектора положительно делалось не по себе. Друг на друга двое джентльменов не смотрели.
