– Вся моя страна испытывает финансовые затруднения, – с недоумением развел руками профессор Сойка. – И отнюдь не некоторые. Что касается кроватей, не понимаю. По какому праву я должен отчитываться, как мне ставить мебель?
– Сейчас, – детектив поднял ладонь, но его перебила доктор.
– Минуту, – сказала она. – Я хочу обратить ваше внимание, инспектор, вот на что. Кровати в гостевой комнате новые, очень недорогие, их купили недавно. Более того, вся мебель в комнате для гостей куплена недавно – кроме стола. Отметины на паркете говорят о том, что там стояли три кровати одинакового размера.
Но кровать в моей комнате находится там давно. Это большая старая кровать из той же обстановки, что и остальная мебель, оставшаяся, сколько я могу судить, от родителей герра Сойки. На паркете нет никаких следов перемещения мебели. Поэтому я не могу принять версию о том, что кровать из гостевой комнаты куда-то переставили. Скорее, от нее избавились. В гостиной или столовой ей не место. В чулане тесно. В спальне профессора ее нет.
– Что вы делали в спальне профессора? – быстро спросил Сикорски.
– За обедом он упомянул статью в журнале. Я воспользовалась этим обстоятельством, попросила журнал почитать, и тем же вечером зашла к нему якобы напомнить.
Так вот, кровати, о которой идет речь, нет нигде. Возможно, ваши люди найдут ее в комнате Клауса или прислуги. Но это значит, что избавились и от кровати, и от девушки.
– Может, именно эту девушку просто переселили в другую комнату? Что?
– Факт необходимости отселить одну гостью интересен сам по себе, – заметил Саммерс. – Зачем это сделали? От нее чего-то добились? Или наоборот, предпочли изолировать от остальных? Профессор, может, вы скажете, зачем уничтожили все следы пребывания одной из своих пациенток?
– Милый мой, – с улыбкой произнес профессор Сойка, – у вас очень живое воображение. Это характерно для подвижной психики. Инспектор, я вам излагал свои соображения об этом человеке. Я настаиваю на них. В конце концов, я врач.
Д.Э. Саммерс задушевно улыбнулся.
– Комплимент за комплимент. Вы – человек со вкусом. У вас хороший портной и отличный парикмахер. И мебель у вас расставлена идеально. А вот расположение стола в той комнате, куда поселили нас, нелепо. Не то, чтобы он выглядит странно, но куда удачнее было бы поставить его к окну. Где, полагаю, он всегда и стоял. То, что его передвинули, а на освободившееся место не поставили ничего, чтобы сделать комнату уютной, тоже свидетельствует о том, что вы спешили.
– А откуда вы знаете, что комнату хотели сделать уютной? – поднял голову инспектор Сикорски. – Это совершенно необязательно. Вот, помню, в деле о белых рабынях – вы тогда еще на горшок ходили – пленниц держали в роскошном особняке, но если бы видели, в каком состоянии была та комната!
– Думаю, что тогда в комнату вряд ли поставят вазу с цветами, – заметила доктор Бэнкс.
– Верно, инспектор, – кивнув ей, сказал Д.Э. Саммерс. – В таком случае в комнате не стояли бы цветы. Этот знак внимания косвенно подтверждает еще одно: профессору было важно, чтобы его гостьи чувствовали себя хорошо. Во всяком случае, поначалу. А вот что произошло затем…
– Я забыл сказать вам, инспектор, – глубоким, спокойным голосом вставил профессор Сойка, – что у меня аллергия на лилии. Одна пациентка принесла мне их в благодарность, мне не хотелось ее обижать, и я взял букет, но попросил горничную поставить цветы в дальнюю комнату.
– В дальнюю пустую комнату? – с интересом спросил Д.Э. Саммерс. – Интересно, зачем?
– У вас, бедный мальчик, сформировалась идефикс. Вам кажется, что все поступки совершаются с определенной целью, – профессор Сойка откинулся на спинку дивана. – Таково ваше воспитание, культура и образ жизни. Я не преследовал никакой цели. Я сделал это, не задумываясь и не имея в виду ничего.
– Может, тогда вы скажете, какая именно пациентка принесла вам букет? – с интересом спросил М.Р. Маллоу. – За два дня до нас у вас было шесть пациентов: Герр Палтуск, герр Шпренгер, герр Питлик, герр Цандер, фрау Лампе и фрау Лутц.
– Ах, вы ознакомились с моей книгой приема, – профессор слабо улыбнулся. – Что ж, этого следовало ожидать. Мне жаль вас разочаровывать, но я вынужден это сделать. Одна пациентка зашла ко мне без записи, только на минуту, выразить свою благодарность.
– Вероятно, вас не затруднит дать ее адрес? – спросила доктор Бэнкс.
– Безусловно нет. Я не могу разглашать никакую информацию о пациентах.
– И какого же числа и в какой час к вам заходила эта дама? – Сикорски держал ручку наготове.
– Двадцать пятого апреля около десяти утра.
– Я бы отдал букет экономке, – тоже без особых эмоций сказал Саммерс. – Мой компаньон – подарил бы первой встречной даме. А вы…
Профессор пожал плечами.
– И я поступил так же, отдав букет в руки горничной. Не получив от меня никаких распоряжений, она поставила цветы в вазу по собственному усмотрению.
– Инспектор, – сказал Д.Э. Саммерс, – с горничной нужно побеседовать. Только осторожно. Сегодня утром девушка была на грани истерики.
Сикорски и это записал.
