– Все это одни слова, господа, – профессор прикрыл рот рукой, скрывая зевок. – Не было сделано никакой операции. Никому не был причинен вред. Все, что вы видели здесь – просто приготовления к обряду, имеющему культовое значение. Простые отправления культа. Это не преступление.
– Э-э-э, простите, а как насчет согласия того, кого вы называете пациентом? – Саммерс с интересом поднял бровь.
Профессор бросил на него беглый взгляд и только пожал плечами.
– Вы наговорили здесь очень много. В вас сильно истероидное желание играть на публику, быть в центре внимания. Разумеется, вам также лестно быть жертвой «страшного преступления». Которое, как я полагаю, вам «удалось предотвратить». Однако, реальность не такова. Вас привезли сюда в почти бессознательном состоянии, это так. У вас был нервный припадок. До этого вы не только дали свое согласие принимать участие в наших ритуалах. Вы сами просили меня об этом. Так же, как и эта фрау умоляла меня взять ее в помощницы.
Лицо доктора приняло хладнокровное выражение. Как всегда, когда она была выведена из себя.
– Вы, видимо, забыли, как шантажировали меня…
– Все это неправда, герр инспектор, – лениво проговорил Сойка. – Я с самого начала предупреждал фрау, что ее пациент ненормален. Он не может оставаться на свободе. Поведение его, как он не раз доказал это на деле, представляет известную опасность для общества. Путаница, которая творится сейчас, ни что иное, как порождение его аффектаций. Однако, фрау отказалась принять очевидные факты. Она истерически убеждала меня в том, что я ошибаюсь. Это очень понятно: в случае госпитализации своего пациента она теряет место. Хорошее место. В свою очередь, ее собственная репутация патронажной сестры оказывается под угрозой.
Доктор побелела и собралась ответить.
– Эта фрау, – сказал вместо нее Саммерс, – имеет лицензию доктора медицины Соединенных Штатов. И собственную практику.
– Боюсь, что эта лицензия не имеет никакого значения у нас в стране, – все так же скучно произнес Сойка. – Если я ошибся относительно ее квалификации, я сделал свои выводы, опираясь на ее поведение. Впрочем, это меня не интересует. Мне хотелось бы услышать обвинение прежде, чем я предъявлю свое. Герр инспектор, я обвиняю этих троих людей в клевете. Кроме того, они мошенническим образом проникли в мою квартиру. Вероятно, замышлялась кража. Увы, я не могу сказать, что у меня пропало, поскольку все мое имущество сгорело во время пожара. Я должен был ехать сюда по делам, и никак не мог отложить поездку. Все мои сбережения, равно как и прочее имущество, остались дома.
– Вы были в дома, когда начался пожар, – напомнила доктор Бэнкс.
– Я не успел ничего взять. Ваша афера была неплохо организована. Мне просто отрезали путь в кабинет, где у меня хранились деньги и некоторые семейные драгоценности. Вероятно, герр инспектор, они рассчитывали на мою смерть в огне. У меня ведь не осталось родственников. О моем имуществе никто не знал. Эта фрау только что подтвердила вам, что обманом проникла в мой кабинет с целью разведки. Ну что же, с моей смертью им бы удалось скрыть преступление. Шито-крыто, концы в воду.
И профессор Сойка засмеялся.
Инспектор Сикорски по очереди оглядел каждого из троих.
– Господа, вы понимаете, что ваше обвинение должно быть очень серьезным? В противном случае мне придется арестовать вас.
Молчание было слишком долгим. Оно играло против них. Собраться с мыслями так, чтобы выразить все происшедшее в двух словах было невозможно. Каждое слово могло быть с легкостью опровергнуто, объяснения – объявлены ложью, поступки вывернуты наизнанку. Не говоря уже про существо дела.
– Я обвиняю вас в убийстве женщины, – сказал, наконец, Саммерс.
– Я обвиняю вас в противоественных экспериментах, – сказала доктор Бэнкс. – Вы проводили их на живых людях.
– А я верну вам обвинение в клевете, – добавил Маллоу.
– Вы все это еще расскажете, – хмыкнул Сикорски. – В свое время. Продолжайте, как вас там.
– Мне ни к чему бояться каких бы то ни было обвинений, – Сойка с улыбкой развел руками. – В моем случае речь идет только о новом больном. Этого человека необходимо поместить в психиатрическую лечебницу.
– Которого так необходимо было поселить в вашей квартире? – поинтересовался Саммерс.
– Вы все хорошо рассчитали, господин аферист. Ваш случай представлялся мне сложным, требующим тщательного наблюдения. Я видел симуляцию, но не мог не видеть и того, что вы на самом деле больны. Вы – впрочем, нет, – скорее ваши близкие будут жалеть о том, что не прислушались к моим советам.
– А эта девушка, – медленно выговорил Д.Э. Саммерс, – которую так спешно увез из вашей квартиры Клаус, чтобы освободить комнату для нашей коллеги – ей ведь не понравились мои крики на лестнице, так?
Профессор устало посмотрел на него.
– Я действительно опасался, что ваше экзальтированное поведение нервирует пациентку.
Саммерс подошел к нему совсем близко.
