– Так, значит, нервирует? А может, молодая дама просто устроила скандал? Чего-то требовала, угрожала? Ей не нравилось, что в ее комнату поселят другую женщину, так? Не хотела ничего слушать? А может, вы ей просто ничего не сказали? С вашим-то опытом. Куда проще дать приказание Клаусу. И, пока мы устраивались, ей просто заткнули рот и увезли? Сначала в сумасшедший дом, потом в Мюнхен.
– Простите мою непонятливость, но я совсем потерял нить ваших размышлений, – очень мягко сказал профессор Сойка.
– Доктор Бэнкс не смогла сразу пройти в отведенную для нее комнату под предлогом, что там происходит уборка. Значит, внезапная уборка в доме, где все стерильно? Как же Гертруда так запустила комнату? Нет, профессор, я думаю, было не так. Некая дама оставалась в доме, когда других уже вывезли. С чего бы? А вот с чего. Профессор, та девушка разделяла ваши идеи. Я так понимаю, это и есть Мария? Та белокурая дама, которая оплачивала ваши начинания и сейчас в ванной требует, чтобы ей дали выйти на связь с планетой Альдебаран?
Профессор сочувственно посмотрел на инспектора.
– Продолжайте, пожалуйста, – успокоительно, как пациенту, сказал он.
Детектив устало плюхнулся на диван рядом с ним и вытер лоб.
– Я хотел бы узнать, где пропавшая девушка. Мария здесь. Одной не хватает. Той, от чьей кровати избавились, чтобы не напоминала двум другим о ее смерти.
– Мне нечего больше добавить, – мягко сказал профессор Сойка. – Увы, но я не могу сражаться с буйной фантазией этого господина и его запутавшихся друзей.
Сикорски долго писал, потом поднял голову.
– Можете быть свободны. Пока что свободны. Квартиру не покидать. И позовите того, химика.
Компаньоны, доктор Бэнкс и изобретатель неторопливо прогуливались по коридору.
– М-да, – заключил детектив. – Трупа нет. Сойка будет стоять на том, что я псих, ты лгунья, девчонки свихнулись. С доказательствами у нас… слабовато.
Это было еще мягко сказано.
– Ну-ка, посмотри на меня, – перебила доктор. – Тебе нехорошо? Дурнота? Жажда?
Он неопределенно промычал.
– Пойдем. Наркоз тяжело проходит. Тебе надо прилечь.
Доктор Бэнкс выпустила его локоть, собираясь принести попить, но сыщик остановил ее.
Из его невразумительных объяснений следовало, что, во-первых, расследование только началось. Он просто не может позволить себе сон, когда уже завтра они, возможно, окажутся в тюрьме.
– Час-другой у нас есть совершенно точно, – возразила доктор. – От тебя не будет никакого толку, если ты не поспишь.
Детектив снова уперся. Он-де испытывает неодолимую брезгливость, каковая брезгливость не позволяет ему есть, пить и вообще соприкасаться с чем угодно в этом доме.
Тогда изобретатель с профессором Найтли пошли купить воды.
Инспектор Сикорски отпустил их в сопровождении полицейских.
– Дело принимает серьезный оборот, коллега, – пробормотал изобретатель.
Старый химик долго молчал.
– Не будем терять надежды. Dum spiro, spero[12].
Так, соглашаясь друг с другом, они и вернулись, купив пять бутылок воды «Сода-Бильц».
Через двадцать минут мистер Маллоу и его сын сидели на кухне. Они беседовали. У изобретателя за последние несколько часов появилась мысль: продать патенты на разные части конструкции его кресла. Сделать это в Европе он не рассчитывал – страны разорены войной. В Америке по сей день не получилось. К тому же, там мешала огромная конкуренция.
– Собственно говоря, почему бы не попробовать СССР? – предложил Дюк.
Он сделал это как бы между прочим. Но и самому ему предложение казалось все интереснее и интереснее. Тем более, что Халло был в Москве. Отцу мысль понравилась. Его пугала другая мысль:
– Интересно, что теперь скажет твоя мать, – пробормотал он.
Дюк тоже пробормотал, что это очень интересно.
Бринкли, профессора и девушек (вместе с Диной) выводила полиция. Изнутри доносился женский визг. Продравшись через столпотворение на лестнице, отец и сын вошли в квартиру. В ванную прошествовала доктор Бэнкс со стаканом воды, издала там звук, который обычно производят при глажке белья, произнесла несколько слов и вышла с пустым стаканом.
– Планета Альдебаран! – восхищался, выходя вслед за ней, инспектор. – У этой молодой дамы недурная фантазия. Шестьдесят восемь световых лет от Земли! Хо-хо!
– Звезда, коллега, – между прочим поправил мистер Маллоу. – Альдебаран – не планета, а звезда.
Из ванной стали доноситься протяжные печальные звуки.
– По-альдебарански, – инспектор Сикорски погладил обтянутое жилетом брюхо. – Герр Мюллер лопнет со смеху. Выводите, Ганс.
Но гам не кончился. В дальней комнате – той, самой которая служила операционной, тоже что-то происходило. Доктор Бэнкс, и Эмми, и Сирил, и профессор Найтли, и редактор «Криминального листка» господин Штраубе, и даже сержант Виттшайбе уговаривали американского сыщика прилечь. Д.Э. уже никуда не годился.
