– Ну, на огурец он в целом мог походить. Но вообще это был самый нормальный…
– Может быть, это было такое морское животное? – перебил психиатр.
– Профессор! – пациент даже возмутился. – Сами вы морское животное! Да, кстати…
Он хотел по привычке закинуть руки за голову, но доктор тихонько похлопала его по плечу, он спохватился и только устроился удобнее.
– Да, так вот, профессор. А вы-то сами? Мы вам тут все рассказываем, а вы нам что? Откровенность за откровенность!
Сойка молчал. Наконец, он повернулся к доктору.
– Лошадку-качалку, фрау? Это была большая лошадка-качалка?
Воцарилась тишина.
– Э! – возмутился пострадавший. – Мы говорим о моих снах!
– Один момент, – профессор Сойка успокоительно потрепал его по руке. – Фрау? Вы можете мне сказать, большая это была лошадка или маленькая?
– Нет, ну что это! – возмутился пациент. – Так я никогда ничего не вспомню.
– Не кричите, – одернула его доктор. – Вам нельзя.
И ответила Сойке:
– Это была маленькая лошадка, профессор.
– Навязчивые сексуальные желания, тревожные мысли о размере своего penis, страх оказаться несостоятельным во время coития вызывает враждебность по отношению к другим мужчинам из-за острого чувства конкуренции.
Они опять гуляли по двору. Сойка остановился и посмотрел на свою собеседницу.
– Я работаю в Вагнер-Шпиталь, фрау. В войну закрыли санаторное отделение для приватпациентов, но опыт и репутация позволили мне, так сказать, перейти к частной практике.
Доктор кивнула. В молчании они прошли дальше, как вдруг Сойка сказал:
– Мне бы хотелось работать с вами.
– Простите?
– Чем вы заняты? – профессор повернулся к ней. – Такая специалистка – и удовлетворяет капризы богатого бездельника. Об этом вы мечтали, когда вступили на этот путь? Этого вы хотели, когда занялись медициной?
Он взмахнул рукой, не давая ей ответить.
– Ваша страна совершенно искажает понятие об истинных ценностях. И все-таки я верю, что вы хотели чего-то большего. Это так?
Доктор Бэнкс пожала плечами.
– Да, я хотела другого. Но надо сказать, что мое место – не худшее из возможных. Далеко не худшее.
– Но и не лучшее.
– Я предпочитаю смотреть в лицо фактам.
– Вы слишком прагматичны, фрау. У себя в стране вы добились наибольшего, как я понимаю. Каковы ваши планы? Каким вы видите свое будущее?
– Мне хотелось бы сохранить это место, – задумчиво проговорила доктор. – Это действительно лучшее из того, на что я могу рассчитывать.
– Вы хотели бы стать его женой? – сейчас же спросил профессор.
– Герр Сойка, вы неправильно меня поняли. У меня полный пансион, я почти ничего не трачу. И если удастся удержаться на этом месте в течение ближайших десяти лет, у меня будет достаточно средств, чтобы по истечении этого срока возобновить свою практику.
Профессор быстро пошел вперед.
– За это время вы утратите навыки. Выпадете, так сказать, из обоймы. Вам нужно приобретать новые знания, а вы их не приобретаете.
– Почему вы так решили? – холодно возразила она. – Я читаю европейские журналы. Выписываю книги. Мистер Саммерс охотно ездит в Европу и я имею возможность посещать выставки, конференции, лекции…
– Боюсь, моя милая, что долго это не продлится.
– Что вы имеете в виду?
– Правильно ли я понимаю, что до сих пор вы оберегали его от всяких контактов с психиатрами?
– Герра Саммерса периодически осматривают с самого детства. До сих пор не нашли никаких патологий.
– Вы так хорошо это знаете? Откуда?
– Вам будет несложно догадаться. Герр Саммерс унаследовал состояние родителей. Для многочисленных родных очень желательно признать его невменяемым.
Доктор иронически усмехнулась.
– Я полагаю, мы наблюдаем, как вырывается на волю истинная натура больного, – вполголоса заметил Сойка. – Видимо, амнезия – его путь к своему «я», его настоящей сущности. Беда в том, милая фрау, что эта сущность не вполне нормальна. Я с самого начала заметил в его поведении признаки, скажем так, нарушений. Боюсь, что в самом недалеком времени произойдут… перемены в его способности мыслить. Увы, это будут неприятные перемены. Однако, если взять больного под наблюдение, возможно, нам удастся замедлить, а может, и предотвратить распад личности.
– Вы имеете в виду его содержание в больнице? Послушайте, не кажется ли вам, что…
– Я не смогу предложить вам такое большое жалованье, как ваш пациент, но у меня вы заняли бы надлежащее место. Я предоставил бы вам возможность заниматься наукой. Ваши способности получили бы настоящее применение. Ну, вы согласны?
– Как неожиданно. Мне нужно время подумать. Затем мы обсудим детали.
Жизнь в возвращенном взаимодействии с силами космоса, по мнению профессора, должна была уничтожить дурную наследственность, болезни психические и физические, и создать новых людей: здоровых, сильных, прекрасных, развитых как интеллектуально, так и духовно.
Словом, возродить арийскую расу в ее изначальном виде.
