Но доктор Бэнкс не успела ничего ответить. В дверь постучала Гертруда и сказала, что доктора зовет пациент.
– В чем дело? – спросила та, входя в его комнату.
– Я не могу больше лежать взаперти. Мне страшно. Мне скучно. Мне не дают есть!
– Вам придется придерживаться диеты.
– Сколько?
– Потерпите немного.
– Сколько?!
– Еще дней пять. Пять, – она показала на пальцах. – В воскресенье вы сможете вернуться к обычному режиму. Кроме того, это полезно для пищеварения. И для фигуры.
– Что! – обиделся пациент.
– Да-да. И, пожалуйста, возьмите себя в руки. Нужно соблюдать режим. Вы же не хотите, чтобы у вас начались головные боли? Паркинсонизм? Эпилепсия?
– Н-нет, нет. Не хочу.
– Прекрасно. Отдыхайте и думайте о хорошем.
– Вы хотите сказать, что у меня живот? У меня? Живот? Да?
Оккультист посмотрел на нее зверскими глазами.
– Через пять дней у вас не будет живота, – невозмутимо ответила доктор Бэнкс. – Отдыхайте и не волнуйтесь. Вам нужны силы.
– Так вот, майн либе, – профессор Сойка потер ладошки. – Сейчас мы немножко поговорим о снах.
– О снах?
– Ja, ja, о снах.
Пациент поскреб голову.
– А зачем?
– Возможно, это наведет вас на воспоминания о прошлом.
– Наведет на воспоминания? – с сомнением произнес пострадавший. – Ну, ладно. Только я не понимаю, что вы там собираетесь искать, в моих снах. Вот, например, неделю назад мне снился телеграфный столб. Представляете?
– Превосходно, – профессор улыбнулся. – Просто превосходно!
– А в пятницу я видел большой туннель, в который въезжает поезд. Такой, знаете, вроде туннеля Сен-Готард.
– Очень хорошо, – опять одобрил Сойка.
– А еще бывает, сны повторяются. У вас так бывает?
– Несомненно. Вы можете рассказать мне про эти сны?
Доктор отошла к окну. Пока пострадавший рассказывал об игрушечной лавке в Уинчедоне, она успела увидеть, как во двор входит Клаус. Даже отсюда были видны два фонаря под глазами профессорского ассистента.
– Что вы там покупаете, в лавке? – спрашивал за ее спиной профессор.
– Я покупаю там калейдоскоп, – отвечал пациент. – Видите, какая ерунда?
– Ничего-ничего, – от профессора, как всегда, сильно пахло земляничной жевательной резинкой, а тон звучал успокаивающе. – Вы не можете знать, что именно управляет вашими воспоминаниями. Возможно, один момент, некие эмоции, опосредованно, так сказать, имеющие отношение к вашему воображаемому миру, сложные цепочки ассоциаций…
– А? – пострадавший поскреб небритый подбородок.
– Вы, конечно, ничего не понимаете, – глаза профессора выразили сочувствие, успокоение, сострадание. – В этом случае я считаю необходимым дать некоторые пояснения. Сделать, так сказать, картину более ясной.
Он откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу.
– Своеобразие материала, которым приходится оперировать для толкования сновидений, чрезвычайно затрудняет мою работу. Привхождение, так сказать, внешних факторов, а, кроме того, невротического элемента, с которым мы так часто имеем дело – все это осложняет картину сновидения, искажает ее. В таких случаях…
– Профессор, – приподнимаясь на локте, перебил пациент, – это вы что хотите сказать? Что я псих, что ли?
Профессор Сойка перевел взгляд на доктора.
– Может быть, вы, фрау, тоже расскажете нам что-нибудь о своих снах?
– Это необходимо? – спокойно спросила та.
– Это желательно.
– Хорошо, – она села на стул с другой стороны кровати. – Я довольно часто вижу лошадку-качалку.
– Лошадку-качалку? – переспросили хором профессор и пострадавший.
– Лошадку-качалку? – спросил, входя, Маллоу.
Он вкатил инвалидное кресло и устроил его у окна.
– Да, лошадку-качалку, – подтвердила доктор Бэнкс.
Взгляд ее был холоден, лицо невозмутимо – как всегда.
Повисла пауза.
– Может быть, и вы скажете нам, что видели сегодня во сне? – обратился Сойка к ассистенту американского оккультиста.
– Велосипедный насос, – рассеянно отозвался Маллоу. – Послушайте, я, собственно, хотел спросить…
Но профессор предостерегающе поднял руку.
– Итак, вы можете видеть, что наши сновидения имеют мало принципиальных отличий. У них, если так можно выразиться, много общего.
После этого он опять обратился к пострадавшему.
– И что же нам снилось сегодня?
Пострадавший смутился. Он жестом попросил профессора нагнуться как можно ближе и что-то прошептал ему на ухо.
– Не может быть! – вскричал психиатр.
– Честное слово. Вот такой здоровый! – пациент широко развел руками.
– Однако, – пробормотал профессор Сойка. – Действительно оригинальный случай.
Он опять обратился к пациенту:
– Может быть, то, что вы видели, походило на телеграфный столб?
– Нет, – пациент снисходительно посмотрел на профессора. – Это был он самый.
– Может быть, он все-таки был немного похож на поезд? – с мягкой улыбкой предположил профессор.
Пациент засмеялся.
– На поезд? – переспросил он. – Не-а. Ну, где вы видели, чтобы он был похож на поезд, господин профессор!
– Может, он походил хотя бы на огурец?
