— Не женское? — подхватила она, и в её голосе звенела боль. — Женское дело — умирать с голоду, потому что беспутный брат промотал всё наследство отца? Женское дело — молчать, когда лендлорд, чьих детей ты учишь магии, делает тебе непристойное предложение? Женское дело — хоронить мать, которая стала калекой из-за неумелого целителя, не умеющего управлять своим даром?
Её ладони сжались в кулаки, а воздух в комнате вдруг ожил. Словно ответив на её эмоции, лёгкий порыв ветра пробежался по комнате, подняв бумаги со стола Валентайна и закружив их в вихре.
— Леди… леди, постойте! — Люциан поднял обе руки, призывая к спокойствию.
Но было поздно. Вихрь усилился. Струи воздуха закручивались вокруг Лили, подчиняясь её воле. Её ладони окутала бледно-голубая дымка, и хаос в комнате вдруг преобразился в порядок. Все бумаги, словно управляемые невидимой рукой, разложились на столе ровными стопками, аккуратно отсортированными по цвету печатей.
Одно из гусиных перьев всплыло в воздухе, и на чистом листе стала появляться аккуратная надпись:
«Магия принадлежит Светлому Отцу и дарована женщине наравне с мужчиной. Используйте её во благо, дети мира Магрея».
Люциан медленно опустил руки, наблюдая за этим проявлением силы. В его взгляде больше не было сомнений — только восхищение.
— Леди Гор, — произнёс он после долгой паузы. — Позвольте откровенно сказать: мне не стоило недооценивать ваши слова. Леди Фокстер, приношу свои извинения, что усомнился в вашем даре.
Лили холодно склонила голову, не утруждая себя ответом.
— Тогда решено? — спросил Джеральд, скрестив руки. Его глаза смеялись, глядя на Люциана. Гильдейский мастер выглядел ошарашенным. — Мы с леди Фокстер займёмся кораблями в гавани?
Люциан чуть улыбнулся и кивнул.
— Вы оба получили моё одобрение.
— Тогда оформи бумаги, как полагается, и выдай жетоны, — мастер Пирей, видимо, решил дожать Валентайна, пока тот не пришёл в себя.
Люциан моргнул, явно ещё не до конца осознавая, что только что произошло. Он перевёл взгляд с Джеральда на Лили, затем вновь на бумаги, которые теперь лежали идеально ровными стопками.
— Жетоны… — пробормотал он, хмурясь, затем кивнул и тряхнул головой, беря себя в руки. — Да, конечно. Я оформлю всё официально.
Он шагнул к шкафу, вытащил из него плотную папку и принялся быстро просматривать записи, шурша страницами.
— Вам будут выданы жетоны магов воздушной стихии при городской ратуше, — сказал он, подняв взгляд. — Они дают право официально работать в городе, в порту и на море. Кроме того, это даёт некоторую неприкосновенность… — он скользнул взглядом по Лили, словно ещё раз обдумывая её новое положение. — Если у вас будут вопросы, леди Фокстер, или трудности, обращайтесь ко мне напрямую.
Я молча наблюдала за тем, как Люциан аккуратно заполнил бумаги, затем поставил несколько печатей и передал документы своему помощнику, велев подготовить жетоны.
— Они будут готовы через пару часов, — заключил он, складывая руки перед собой. — Так что, если у вас есть другие дела, можете заняться ими, а потом вернуться за жетонами.
— У нас как раз есть дело именно к вам, господин Валентайн, — ответила я, бросая взгляд на Лили. Она уже успокоилась. Её щёчки слегка розовели, а глаза сияли, как голубые сапфиры.
— И ваше дело срочное, — произнёс он ровным голосом. — Иначе бы вас не было в моём кабинете.
Я подошла к его столу и, не тратя времени на предисловия, развернула перед ним копию королевского указа.
— Не просто срочное. Возмутительное, — отчеканила я. — Этот указ, подписанный самим королём Ричардом Справедливым, должен был освободить ремесленников, владельцев лавок и гостиниц от налогового бремени на три года. Вместо этого в Марвеллене разослали подложные налоговые требования на неподъёмные суммы, причём исключительно по тем адресам, где хозяйками являются женщины. Вы можете объяснить, как так вышло?
Валентайн нахмурился и подтянул указ ближе. Его взгляд пробежался по строчкам, и я заметила, как в какой-то момент его пальцы сжались, а челюсть чуть напряглась. Следующими я подала «официальные» письма из ратуши, которые получили госпожа Пирей и хозяйка лавки с травами.
Гильдейский мастер молча прочитал их, затем медленно откинулся на спинку кресла.
— Это… невозможно, — наконец произнёс он.
В голосе не было возмущения или попытки оправдаться, только неподдельное потрясение. Он вновь перевёл взгляд на документы, затем поднял глаза на меня.
— Я не подписывал таких распоряжений. Если бы мне представили подобные указы для утверждения, я бы их никогда не подписал. — Он постучал пальцем по королевской печати. — Этот указ мне даже не передавали на ознакомление.
Я сузила глаза.
— Вы утверждаете, что ничего об этом не знали?
— Именно так, — твёрдо ответил господин Валентайн. — И если это действительно происходит, значит, кто-то либо подделывает документы, либо действует в обход ратуши.
Джеральд, до этого молча наблюдавший за разговором, включился в разговор.
— Люциан, ты же Гильдейский мастер. Неужели в ратуше что-то происходит без твоего ведома?
Глава города вздохнул, убирая бумаги в сторону.
