– Тихо ты, – вмешался Илья. – Тебе надо напряжение снять. Завтра вечером иди к Смагиной на воскресную вечеринку. Помнишь, я говорил, что она глаз на тебя положила? Так вот сразу и… подлечишься. Она же приглашала?
Таня – дочь профессора Смагина. Он работал на моей кафедре, а Таня училась в одной группе с Ильей, на ФЭП. Ну как – относительно говоря «училась», потому что она скорее лазила по клубам и по курортам с друзьями-подругами. Мы с ней виделись несколько раз в студенческих барах, пересекались в столовой за столиками с общими знакомыми, да еще как-то раз сидели рядом на новогоднем концерте.
– Да, приглашала, – признал я. – Но Танечка – это же совершенно не мой вариант. Если б она хотя бы человеком была полезным, а то ведь там лоска больше, чем смысла. Я после общения с Настей балованный, мне мозги нужны. А с ней о чем общаться? Может, знаешь темы?
– Знаю – немедленно ответил Илья. – О новом дизайне сумочек Фурла.
– Да, Логинов, с такими подругами, как помрешь, так шмотошником нарекут тебя на небесах! – вставил Леша.
Я легонько ударил его в плечо, а он, недолго думая, отвесил мне подзатыльник, но силу рассчитал неудачно – я сделал весьма забористое полусальто и приземлился
– Мать твою, упырь, я сейчас соберу кости и убью тебя, – простонал я снизу.
Перепуганный не на шутку произошедшим, друг немедленно спрыгнул ко мне и помог подняться. Дико болел крестец, болел так, что я не то что о мести думать не мог – с трудом разговаривал. Илья тоже слез с орудия и подошел поближе.
– Ну, теперь-то я смогу рассказывать всем, что с танка упал, – выговорил я, когда боль и шок чуток спали. – Леха, ты теперь за такси домой платишь, понял?!
– Да все нормально, не мельтеши, заплатим мы, заплатим, – успокоил Илья. – Ты на пятках попрыгай, чтоб не так больно было, и сразу полегчает.
Я уже хорошо изучил «принцип Виноградова», но все равно рискнул и попрыгал. И, как ни странно, действительно полегчало, из чего я сделал вывод, что Илья порой дает мудрые советы.
– Ну, спасибо, помог…
– Я теперь еще и душевную боль твою сниму, если сделаешь так, как говорю. Приходи завтра к Тане. Меня там не будет, правда, у меня работа есть срочная – раздел диссера пишу одной мадам. А ты накачайся хорошенько алкоголем и не думай ни о чем…
Около полудня я проснулся на своей кровати между Ильей и Лешкой. Поначалу жуткая боль в нижней части спины меня озадачила, но потом я вспомнил про падение с танка, и все сомнения пропали. У меня ушло жалких полтора часа, чтоб разбудить и выпроводить этих двоих, после чего, собравшись с духом, я позвонил Тане.
– Да, Коленька, привет! – пропела она в трубку и тут же перехватила инициативу. – Ты сегодня придешь на Варфоломеевскую ночь?
Вальпургиеву ночь, недалекое же ты создание…
– Да, я планировал… А во сколько собираемся?
– Ура-ура-ура! – возвестила она. – Значит, будь к восьми на Владимирской возле Оперного театра. Перейдешь дорогу – там кофейня будет. Возле нее я тебя встречу!
– Да, спасибо.
– Ну давай, чмоки!
«Чмоки»! Тьфу, блин… «Лю тебя»! «Чмоки»! Фу-фу-фу!
Я заготовил для этого вечера историю про сына прокурора района, который учился со мной в одном классе. Он давал концерты на арфе, а арфу за ним носил смешной усатый лейтенант, который потом влюбился в учительницу математики и вскоре женился на ней.
У Тани дома было на удивление много людей – она уверяла, что это все наши студенты, но почему-то в ИПАМ я почти никого из них не встречал, зато иногда пересекался в ночных клубах и в кальянных.
– А где родители? – спросил я после того, как Таня представила меня друзьям.
– Отец свалил на дачу! Да забей на него! Я с ним не общаюсь, – ни к селу, ни к городу резко заявила Танечка.
Да уж, девочка просто чудо. Из этого заявления я сделал вывод, что мама с ними либо не живет, либо ее уже нет. Интересно, чего ж она так с отцом? Вроде как Смагин ее нормально всем обеспечивает… Или это просто отсутствие мозгов и… Ай, Логинов! Не жениться же ты на ней собираешься! Ты пришел расслабляться!
– Вискаря новому гостю, за знакомство! – крикнул какой-то азербайджанец в золотом пиджаке и золотых туфлях. – Пей до дна!.. Давай, родной!..
…Твою дивизию, как же пить-то хочется!..
Но сушняк был даже не на втором месте в списке неудач и проклятий того утра – он получил бронзовую медаль.
Серебряная медаль досталась сонной и голой Тане Смагиной, которую я увидел слева от себя, как только повернул гудящую голову, чтобы осмотреться.
В кровати. В большой кровати в шикарной спальне ее отца. Слева от меня.
«Но я же ничего не помню?» – попытался успокоить себя я, и тут же вспомнил все…
Так, спокойно. Одеться и уйти. Раз нас еще никто не разбудил, значит, отца еще нет, и я успею. Все в порядке, Логинов, ты молодец, ты хотя бы, как говорит Илья, «расслабился и отвлекся», теперь надо по-тихому свалить.
Но сначала – пить!
