– Костя, я надеюсь, ты не собираешься моими руками расправляться с соперниками? Мое отношение ты знаешь.
– Не перебивай. Я знаю твое отношение, но то, что я скажу, важно. Этот сукин сын, по фамилии Смагин, вгонит в гроб Институт и меня вместе с ним. Он стал первым проректором и движется к ректорской должности. На редкость беспринципный гад – все, что угодно, сделает для личного обогащения. Обложил ИПАМ колпаком.
Друг понятливо кивал и подслеповато щурился, глядя мне в лицо. Я продолжил:
– Ты ж знаешь, терпеть не могу беспредела и стяжательства. И, увы, плацдарм для должности ректора Смагин уже оприходовал – сбить его оттуда будет не так просто. Да и не получится напрямую. Но его зять – мальчишка, жадный не по годам – не такой осторожный и еще более алчный. Есть вариант, как его взять за жабры.
– И что мы сделаем с этим алчным мальчишкой? – приятель зевнул как-то очень длинно и протяжно, и пес тут же повторил этот его жест.
– Ко мне обратилась женщина, с которой он требует взятку. Нужна твоя помощь.
Велехов сделал длинную паузу, подавил очередной глубокий вздох и разразился ответом, от которого мне поначалу не стало легче:
– Скажу тебе так, Костя. Я хорошо знаю, кто такой Смагин и что он собой представляет. Может, знаю даже больше, чем ты. Мы постоянно наблюдаем за ИПАМ – это такая контора, за которой нужен глаз да глаз, учитывая чьи дети там учатся, и где они потом работают. Но, помимо нас – наблюдателей, – есть очень серьезные люди в больших кабинетах, хотят прибрать ваш универ к рукам. Конкуренция ведомств, слыхал про такое? У них и руки длиннее, и звезды на плечах пообъемнее, но пока что они своих прав на ИПАМ не предъявили. Значит у нас есть возможность взять ситуацию в свои руки. Это, наверное, не самый взвешенный мой поступок, но я тебе помогу. Без гарантий, правда.
– Хочешь сказать, крыша Смагина может оказаться мощнее ваших ребят? – догадался я.
– Именно, – подтвердил друг. – Но надо рискнуть. Пока что ни про какую его крышу я не слыхал, поэтому тут мы ничего не нарушаем. Давай, рассказывай поподробнее, что там у тебя…
Честные люди – это соль земли. Главное, чтобы они не стояли у тебя на дороге.
Не требовал я денег у Драбовой, все это клевета… ее дочь сама на меня вышла, через одного из студентов, которому я когда-то помогал. Спросила, могу ли я посодействовать ее поступлению в магистратуру, потому что она немного сомневается, бакалаврские баллы на грани проходных и так далее. Подстраховаться хотела. Я и согласился подстраховать, причем по стандартной таксе, сорок штук в «деревянной валюте». Как раз норма – для ее случая.
Она сказала, что деньги сама передавать не будет, а хочет, чтоб я с ее мамой встретился. Тут бы мне и заподозрить подвох, был бы я умным или хотя бы рассудительным… Но – я же великий Логинов, зять проректора, какой тут может быть подвох? Да раз плюнуть! Надо – так встретимся, делов-то.
Солнечным июньским днем я прибыл в ИПАМ, провел консультацию с третьим курсом ФЭП, где должен принимать анализ социальных систем, и сразу же позвонил Вадиму Васильевичу, чтобы он забрал меня с работы и отвез в «Тануки» для совершения сделки.
На выходе из Института перед самым турникетом меня перехватил жизнерадостный и улыбающийся всем ртом Долинский.
– Стоять! – повелительно протянул он. – Коля, ты торопишься?
– Да, надо должок забрать у одной гражданки, – признался я. – А что?
Долинский сиял, как медная монета, был румян и как будто чуток поддал.
– Да дочка пошла! Марина звонила, они у бабушки сейчас гостят в Одессе. Так малая сегодня первые шаги сделала! Давай отметим?
Снова эта Одесса! Зачем он ее упоминает? Вот за это бы… Да ладно, праздник же у человека…
– Я в любом случае сначала за деньгами, а потом – можно, – согласился я. – Ты ребятам звонил? Как они?
Долинский скривился:
– Как всегда, у Леши дела, да он и не пьет среди рабочей недели, а Виноградов у тещи на блинах. Так давай я с тобой? Тебя Вадим забирает? Я все равно за руль не сяду.
Значит перекинул уже Андрей коньяку на радостях…
– Давай, поехали. Дело быстрое – в «Тануки» заедем, заберем сумму, а потом – в «Соломенскую броварню» или во «Фрайдис».
– Да! Я проставляюсь! – крикнул Долинский. – Я проставляюсь, Логинов, у меня же дочка пошла сегодня, представляешь?!
Вадим высадил нас у ресторана, и я отпустил его на полчаса – помыть машину.
Все шло как запланировано: госпожа Драбова сидела у окна и держала сумку на коленях, давая понять, что деньги у нее при себе.
– Напомни, сколько там? – уточнил Долинский, придерживая мне входную дверь.
– Четыреста страниц по сто знаков, на родном языке… Она сказала, что ей на английском неудобно будет.
Я издалека улыбнулся своей дорогой клиентке. Нам с Долинским оставалось пройти еще десять метров по залу, и было не с руки отвечать партнеру более развернуто.
