И снова мы с Лешей в аэропорту. Только на этот раз никто никого не провожает – мы крутились в терминале возле выхода, где вот-вот должна показаться Стежняк.
Паша не смог принять мой вызов и прилететь. Как бы он там не жаловался на западный образ жизни, а ведь окопался с концами в Чикаго и не хочет соваться на родину. Он заявил, что готов принять меня и ребят у себя дома в любое время – хоть сейчас – и на какой угодно срок, но сам не приедет. Возможно, на то были какие-то другие причины, нежели просто нежелание ступать на киевскую землю? Ну что же, каждый сам выбирает свой путь, и Паша своей дорогой был доволен. Я был рад, что у него так все сложилось.
А вот другая давняя моя подруга ответила на приглашение добром. Всего-навсего полуторачасовой сеанс в Скайпе, и мы с Лешей (я заставил его перебороть пренебрежение к «этой вечной тусовщице» и помочь мне с уговорами) убедили нашего потенциального партнера прилететь в Киев и оценить проект. Тем более что здесь у Стежняк была квартира на Пейзажной аллее, которую она давно не посещала, и вот теперь появился отличный повод отгулять там вечериночку.
«Но – по завершении дела, конечно!» – предупредила она нас в Скайпе и подмигнула, отчего у меня на душе потеплело (наконец-то какие-то новые, свежие лица!), а Леша отвернулся от камеры и снова отчетливо и громко плюнул на пол моего кабинета, за что был вознагражден волшебным подзатыльником.
– Слушай, а откуда у нее вообще столько денег? – допытывался он, пока мимо нас проплывали лица пассажиров «Рим – Киев». – На что она живет? Она же редактор журнала, причем не самого крутого, а и там у нее квартира, и тут, и денег на инвестиции больше, чем у нас! Тут Долинский каждую копейку считает, а она…
– Это дело не мое, да и не твое, – лениво объяснил я. – Ты ж знаешь, я неудобных вопросов людям не задаю. Если это не студенты, конечно – вот студентам задаю! Я, кстати, объявил тут в одной группе недавно, кто нарисует на А4 мельницу красивую или крокодила, тот получит плюс десять баллов к экзамену. Прикинь, так они всю пару рисовали! В итоге я баллы троим поднял, так художественно вышло… А пока рисовали, я успел три серии отличного сериала глянуть на ноуте.
– Ну, ты-то мудак известный, ничего удивительного не нахожу, – констатировал мой невеселый друг. – А вот твоя подруга бежит.
И в самом деле, бежала. С трудом верилось, как она умудряется бежать с двумя большими чемоданами и заплечной сумкой, но выглядело это, прямо скажем, настораживающе.
– Не «твоя подруга», Леша, а наша, – тихо заметил я и крикнул на весь терминал. – Эй, привет, эмигрантка!
– Логинов! – укоризненно вскрикнула гостья. – А ты даже нарастил себе харю и пузо покрупнее! Взятки-то поди несут мешками!
Она расхохоталась, отбросила чемодан (его подхватил Леша – скорее из педантизма, нежели из-за огненного желания помочь нашей гостье) и заключила меня в объятия.
– Ты тоже ничего выглядишь, Стежняк. А я тебя ждал!
– Парня своего из армии будешь ждать, Логинов, – пробурчала она. – За такими крутыми бабами, как я, нужно гнаться и догонять.
Мне с трудом удавалось дышать в ее медвежьих объятиях, но я понял – уж теперь-то все будет совсем хорошо!
Стежняк сказала, что ей нужно отдохнуть с дороги, потом займемся делами, и развлечениями. Я побыл с ней в квартире несколько часов и умчался готовить встречу. И вот в шесть с четвертью Стежняк, по обыкновению опоздав, стремительным шагом вошла в «Эгоист», где у входа ее дожидался услужливый и улыбающийся Боря.
– Вас ждут, прошу в кабинет.
Мы не то что ждали – дожидались.
Смагин во главе стола. Облагороженная серебристой сединой голова ректора была едва наклонена влево – это самую малость помогало ему при мигрени. Еще ему здорово помог бы сеанс мануальной терапии у одной из девочек в той самой «Горячей точке», но до них ли было в тот день? Идея с покупкой клуба вселила в разбитую гемикранией голову ректора некоторую живость, которая и питала его в ожидании инвестора. Полураспахнутые фиолетовые веки моего тестя мерцали и подрагивали в свете камина. Взгляд, притушенный валиумом, был обращен к соседу справа, хотя на самом деле смотрел Смагин куда-то в глубину самого себя.
А соседом справа был я. И этот самый я здоровски скучал, ибо разговор за столом не клеился. Все зануды партнеры были заняты кто чем: Леша, уместившийся в непосредственной близости, готовился к выступлению и на мои призывы не отвечал; Долинский в кресле напротив занимался любимым делом – поглощением шашлыка; Илья, сидевший по диагонали, был полностью оккупирован Инной.
Справа от Леши, углубленного в доклад, считал узоры на потолке суровый Вадим Васильевич в своем всегдашнем костюме с синей рубашкой. Его теперешний облик совершенно не походил на облик того Вадима Васильевич, что вез меня к Леше на Соломенку пить медовое пиво, того Вадима, что называл себя убийцей по профессии и носил потрепанную футболку с Че Геварой. Это не трепло-таксист – это матерый менеджер уголовного мира. Но он сидел слишком далеко, чтобы его дергать, и мне пришлось листать на телефоне bash.
