– Дык слушайте тогда, – поучительно сказал Коля. – Есть у меня друг, Пашка – ну, Настя его знает – он сейчас в Чикаго живет. Мы, будучи студентами, частенько катались на его машине по Киеву и таксовали по ночам – не ради подработки, а так, время убить, да и пообщаться лишний раз. Едем как-то в районе Шулявки, смотрим – две девицы стоят на обочине. Я Пашу пихаю в локоть, мол, давай подбросим. Открываем окно, одна заглядывает к нам и улыбается этак хитро…
Я уже слышала эту историю дважды или трижды, но отвлеклась от статьи и наблюдала за реакцией слушателей. Киса восторженно смотрела на Логинова и ловила каждое его слово, Филимончук тоже прислушался – держал страницу текста перед глазами, делая вид, что читает, но глаза замерли на месте.
– …Нет, говорит, не надо нас подвозить. Мы работаем. А Пашка смотрит так на нее и говорит: «Поздравляю! А кем?» Ну, я ему кричу, давай, мол, трогай отсюда, остряк… Представляете? Это надо было видеть!
– Ага, ага, – соглашалась Киса, не отдавая себе отчет, насколько бессмысленную и безынтересную историю она только что выслушала.
Филимончук едва заметно покачал головой и мельком взглянул на Колю – это что, уже конец, что ли? Но мой друг, кажется, действительно считал историю смешной. С чувством юмора у него вообще-то проблем не было, но с этой байкой постоянно выходили проколы: видимо, чтоб понять весь смысл, действительно надо было это видеть.
– Все, Настюш, хватит про них читать! Пошли в «Эгоист», пообедаем.
Я действительно проголодалась и не прочь была б пожевать что-нибудь.
– У меня четвертая пара будет, семинар, а пока свободна. Пошли.
– Викторович, а вы хотите? – в порыве показного великодушия позвал Коля, догадываясь, что Филимончук откажется. – Я сегодня угощаю всех. В честь «Саги о кроватях».
– Работа – зашиваюсь, не могу, – проскрипел Филимончук, быстро переворачивая страницу реферата и что-то там демонстративно подчеркивая.
Логинов вопросительно глянул на Кису, и та, бросив быстрый взгляд на меня, тоже замотала головой:
– Нет-нет, Николай Михалыч, я сегодня уже обедала.
Один зашивается с рефератами, а другая уже обедала…
Как бы не так… Ну, это всегдашняя ситуация. Вся кафедра избегает сопровождать нас с Колей. Не знаю, что они думают – хотя, зная меня, думать не должны… С другой стороны, они знают и Логинова – а тут ничего предугадать нельзя. Репутация у него действительно странная, и думать они могут что угодно. Плевать. Меня это мало задевает. Главное, что сама я знаю, как все на самом деле.
– Насть? – он протянул руку.
– Да идем уже, беда с тобой… Идем…
Но как минимум двум людям в Институте было наплевать на тонкости наших взаимоотношений с Логиновым, потому что уж очень хорошо они в этом разбирались – в силу того, что Коля очень любит об этом с ними поговорить, особенно в поддатом состоянии. Эти двое – Андрей Александрович и Илья – налетели на нас прямо у выхода с кафедры. Настроение у обоих было приподнятое, наверное, что-то удачное сотворили в бизнесе.
– Куда бежим? – Долинский остановил Колю, хлопнув ладонями груди и спине.
– В ЗАГС, – вздохнул Коля. – Пока там нет перерыва. Будешь понятым на свадьбе?
– Мечтай-мечтай, – с усмешкой, но беззлобно ответил вместо него Илья. – Мы с Андреем в «Эгоист» собрались. Идемте?
– Да, пошли, – ответила я вместо Коли, улыбнулась и подмигнула Виноградову.
Лицо Логинова – о, как и историю с «работающими девочками» на Шулявке, это нужно было видеть! Думаю, он догадывался, что я просто шучу с ним на эту тему, когда вспоминаю Одессу и тот его призрачный «шанс», о котором он мне в среднем раз в год жалуется, когда напивается. Но его реакция все равно оставалась любопытной.
– Ладно, бизнесмены, пошли, – прорычал он. – За меня платит Илья, я на мели.
– Ты ж только что кафедре проставляться хотел? – случайно, ей-богу, вырвалось у меня.
Андрей Александрович и Илья переглянулись и заулыбались.
– Так ты еще и проставляешься? Какой успех, Илюха, скажи? – возвестил Долинский.
– Да ну вас, – заметно погрустневший Коля пошел впереди, покачиваясь из стороны в сторону.
Чтоб он не чувствовал себя так плохо из-за того, что милая беседа со мной теперь превратится в оборону от постоянных подколов двух быстрых на мысль и острых на язык финансистов, я двумя шагами догнала его и подержала за ладонь несколько секунд. Руки у него действительно всегда теплые и мягкие – он внимательно следит за этим…
Он улыбнулся мне, к нему вернулась бодрость:
– Чего ты, Настюш?
– Ничего, просто настроение хорошее. И ты не грусти, а?
– Не буду, – согласился он.
Я кивнула, отстранилась и пошла чуть сзади – неудобно идти с ним за руку перед студентами. На парапете второго этажа вдруг заметила Смагина – большой, статный синеглазый ректор в дорогущем костюме он смотрел на букашкоподобных студентов, копошащихся в холле, и упивался своим величием и великолепием. Смагин скрестил руки на груди и проводил взглядом нашу процессию, виду не подал, даже не кивнул мне в ответ на мой осторожный взгляд.
